Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

списало Ивана в экипаж. Здесь-то, в экипаже у Поцелуева моста, встретил он машиниста с тральщика, который обучил его читать и писать. И потянуло его с этих пор на чтение. А машинист приносил книжки одна другой интересней. Так прочел Иван «Антона Кречета», «Пещеру Лихтвейса», некоторые выпуски «Тайн венценосцев». А когда он освоил чтение хорошо, стали подбрасывать ему небольшие книжки запрещенного содержания. Стали беседовать с ним и разъяснять непонятные вопросы: откуда появились бедные и богатые? Кто такие рабочие? Кто такие социал-демократы большевики и чего они хотят? Многое усвоил он из бесед и всей душой привязался к своему новому другу. С этого и пошло...

За год до начала войны его и нового товарища из экипажа списали в команду крейсера «Аврора». И вот на крейсере подобралась целая группа серьезных матросов, поверивших в большевистское учение. Все бы шло хорошо, но боцман, шкура продажная, выследил Ивана, когда он читал матросам нелегальную газету. Вся крамольная группа была отдана под суд. Их приговорили на разные сроки к тюремному заключению... Вот и еще одна зарубка, ой и крепкая же зарубка...

Тюрьма для Ивана была настоящим университетом. Но вот в Петрограде грянула революция, и балтийский матрос Постойко оказался в самой гуще событий. Он стал инструктором Красной гвардии на одном из больших заводов, участвовал в штурме Зимнего. А потом, находясь в резерве Военно-революционного комитета, подавлял восстание юнкеров, воевал под Пулковом против войск Керенского — Краснова, стал одним из первых чекистов...

Да, немалая прожита жизнь. Немало оставлено на жизненной тропе памятных зарубок... Что же дальше?..

Он понимал: надо было торопиться выбраться отсюда — с минуты на минуту могли прийти за ним, а от врага пощады не будет, да ему и не нужна от него пощада... Освободить руки, во что бы то ни стало освободить! Тогда он найдет выход — разберет крышу сарая, устроит подкоп. Он стал шарить вокруг глазами: нет ли здесь какого-нибудь острого предмета, нет ли в стенках сарая отверстия, щели?.. Шло время, а положение его оставалось безвыходным... Обессиленный Постойко недвижно лежал на земле и прислушивался к звукам, доносившимся с воли. И вдруг он услышал шаги... Да, это шли к сараю люди. Идут за ним. Иван присел, сжался, готовясь к отпору. Звякнул замок, распахнулась дверь, острый луч фонарика нащупал лицо Ивана.

— Ну, герой, выходи! Заждался нас? — услышал он хорошо знакомый голос председателя губчека.

У Постойко бешено забилось сердце.

— Это вы?!

— Да, это мы. А ты, верно, думал, за тобой эти бандиты пришли, чтобы душу выпустить? Нет, мы чекистов в беде не оставляем, хотя тебя повесить мало.

Когда матроса освободили от веревок, он от радости стал обнимать всех подряд.

— Не радуйся, матрос, не радуйся, — проговорил Дубец зловещим тоном, — тебе еще придется отвечать за свои действия. Ты же явочную квартиру этой контры провалил. За ней у нас слежка была установлена!

Постойко тяжело молчал, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

* * *

На следующий день в кабинете начальника собрались чекисты, чтобы обсудить происшествие с Постойко.

Когда вошел матрос, Дубец бросил на него косой взгляд, постучал карандашом по чернильнице. Воцарилась тишина.

— Начнем! — привстав за столом, сказал предгубчека. — Все знают вчерашний случай. Вот о нем-то сегодня и пойдет речь. Вчера Иван Постойко, — кивнул он в сторону сидевшего в углу матроса, — попался в лапы бандитов и едва не погиб. Можно сказать, попал во щи, как общипанный куренок. Но главное не это. Главное в том, что благодаря своей недисциплинированности и самонадеянности он сорвал нам важное дело — сунулся туда, куда его не просили. Часть врагов успела уйти, замести следы. Мы должны дать оценку поведению Постойко... Чекист Иван Постойко, встаньте! Объясните ваш поступок.

Матрос встал, он был бледен. Взгляд его был прямо, даже с некоторым вызовом, устремлен на предгубчека.

— Я виноват. Но я хотел отомстить за Валю Грачеву. Думал сделать как лучше.

— «Думал», «хотел». Эх, дурная твоя голова! — сказал один из членов коллегии, сидевший рядом с Дубцом. — Прежде чем действовать, надо было со старшими посоветоваться. Ты что — службы не знаешь? Придется тебя наказать.

Снова заговорил Дубец. Лицо его было усталым и злым.

— Вот нам троим, — показал он на членов коллегии, — больше полутораста лет, а тебе тридцать. Не уважаешь ты нас. Учили мы тебя... Да, видно, плохо. Ишь ты, нашелся тоже Александр Македонский! «Сам знаю, сам могу...» Зазнайка! Положи кольт с ремнем на стол!

Иван резким движением расстегнул ремень, вынул кольт и положил на стол.

Сделав паузу и оглядев присутствующих, Дубец добавил:

— На первый раз, по решению коллегии, даем тебе десять суток строгого ареста. И на месяц отстраняем от адъютантской должности. Клевцов, отведи Ивана Постойко под арест в наше помещение!

Пока Артем вел Постойко под арест, тот, видимо, воспрянул духом и даже рассказал пару анекдотов.

Матрос явно хотел развеселить приунывшего друга.

Тараканье гнездо

В один из самых горячих дней, когда контрреволюция вовсю распоясалась, предгубчека вызвал к себе своего помощника.

— Ты, — обратился он к Артему, — деревню Широково знаешь, бывал там?

— Бывал в Широкове, но давно, мальчишкой.

— Однако в памяти кое-что сохранилось?

— Кое-что сохранилось...

— Товарищ Постойко, крикните дневальному, чтобы впустил сюда председателя Широковского комбеда, он в коридоре сидит...

Через минуту в кабинет робко вошел, весь взъерошенный, Ерофей Девочкин. Артем узнал его сразу. Ведь это к нему, дяде Ерофею, бедняку из бедняков, он часто бегал из приюта. Это он, дядя Ерофей, на прощание подарил ему глиняную свистульку.

Теперь Ерофей был председателем Широковского комбеда. Он рассказал, что на днях в Широкове кулаки выступили против Советской власти; волостной милиционер присоединился к ним. Вооруженные винтовками и обрезами, кулаки захватили председателя волисполкома, учительницу, членов комбеда. Может быть, их уже и в живых нет. Ерофею удалось спастись, — не спалось ему в эту ночь, вышел он из избы, услышал шум и спрятался...

— Вот, товарищ Девочкин, — сказал Дубец, — мы к вам с отрядом чекистов пошлем товарища Клевцова. Он ваши места хорошо знает, да и вы ему поможете...

Только сейчас Ерофей внимательно взглянул на Артема и узнал его.

— Вот, поди ж ты, — всплеснул он руками, — неужто Артюха?

Старик так растрогался встречей, что, казалось, вот-вот прослезится.

— Значит так, товарищ Клевцов, —