Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Раз я думаю о подобной чепухе, значит, все-таки расслабился. Мысль о фотографии уже не сидит занозой в сознании, она переселилась куда-то вглубь. Концерт начался, я кошусь на счастливую Марианну и верю, что все будет хорошо.

— Ва-а-у-у! — орет моя подружка, вскакивая с места. — Правда, он милый? — спрашивает, плюхаясь на место.

— Да, мне нравится.

— Хорошо, — в забытьи она гладит мою руку. Может быть, ей уже мерещится, что она держит руку Саши Б.? Сейчас ею можно любоваться по-настоящему. Капризный изгиб губ разгладился в довольную улыбку, глазки сверкают.

— Послушай, — шепчу я, — можно я буду звать тебя Аней или Анной. Мара мне не нравится.

— Мне тоже, — преспокойно заявляет она.

— Но ты же сама…

— Погоди, — отмахивается она, — слышишь — «Осень»? Это моя любимая. Пошли вперед!

Марианна вцепляется мне в руку и тащит к сцене, около которой уже корчится стадо тинейджеров и, как ни странно, ровесниц моей спутницы. Она сует мне в руки «мыльницу». Затем Аня вскидывает руки и пританцовывает, запрокинув в экстазе голову. Саша скачет по сцене мокрый и вдохновенный, в костюме, сверкающем тысячью фальшивых бриллиантов. Что не говори, а свою публику он заводить умеет. Грохот ритмичной музыки и общая атмосфера праздника (для танцующих вокруг он всамделишный) задевают даже меня. Я отщелкиваю пленку, по профессиональной привычке стараясь захватить в кадр кроме звезды зрителей. Потом спохватываюсь и снимаю уже только Сашу Б..

Шлягер этого сезона спет трижды на бис, попсовик завален цветами по самую маковку, все заканчивается. Я возвращаю Марианне фотоаппарат.

Она глубоко вздыхает несколько раз, по-мальчишески рукой причесывает взлохмаченные волосы.

— Поедем домой? — спрашиваю я.

Переполненная положительными эмоциями, она не может говорить, а только кивает. Но в машине оживает и возобновляется щебет о концерте и его герое. Я слушаю не перебивая. Коньяк выветрился, и на ум невольно лезут нехорошие мысли. О Сереже-референте, например.

— Мне кажется, что такой вечер не может окончиться просто так, — говорит вдруг Марианна. — Он должен длиться, длиться…

— Все в наших руках, — осторожно говорю я.

— Ты такой милый, Костя.

Это уже лучше. Наконец-то обращено внимание и на мою скромную персону.

— Я куплю шампанское, и мы посидим еще.

— Только полусухое, полусладкое я не люблю — похоже на газировку.

— Если хочешь, то можешь поставить Сашину запись.

— Ты действительно очень милый, Костик. Ты мне нравишься.

Мы приехали, и я помог даме выйти из машины. Она не торопилась отойти от меня. Я обнял Аню за плечи и поцеловал. Она очаровательно закатила глазки и привстала на цыпочки.

— Но у меня к тебе одна просьба, Анечка. Приготовь к моему приходу фотографию.

Марианна отскочила от меня, словно я ее укусил.

— Иди ты к черту! Почему тебе обязательно нужно все испортить?! Все так хорошо шло… Ты что, не можешь забыть о ней ни на минуту? Я его развлекаю весь вечер, а он талдычит одно и то же. Брала — не брала, отдашь — не отдашь. Не отдам!

— Аня, не кипятись, — с досадой сказал я, не понимая, в чем моя ошибка. — Я не хотел тебя огорчать, вечер действительно чудесный. Давай не будем его омрачать и решим все дела, а потом перейдем к шампанскому. Ты ведь призналась, что взяла снимок, да?

— Да. Ты доволен?

— Зачем он тебе? У тебя много Сашиных фотографий, а эта нужна мне.

— Ну и нудный же ты, Костик. Может быть, у меня особенные планы на этот снимок.

— Да ведь я же о тебе беспокоюсь!

— Обо мне?

— Конечно. — Я тут же стал развивать удачный ход: — Я ведь говорил, что снимок нужно отдать заказчику. Если он узнает, что фото у тебя, то сам заберет его. Он ни перед чем не остановится, он тебя уговаривать не будет.

— Значит, ты хороший — ты меня еще уговариваешь, — зло сказала Марианна. — Я-то дура, думала… А ты, значит, на концерт за мной потащился, только чтобы об этом снимке договориться?

— У меня и в мыслях не было! Ты же сама меня пригласила.

— И целоваться полез поэтому?

— Нет, я…

— Ну, так знай, что я сама с твоим заказчиком разберусь. Без посредников! Видеть тебя больше не хочу!

Марианна бросилась в подъезд, я услышал, как дробно стучат ее каблуки. Мировой рекорд в беге по лестнице. Я запер машину и медленно поднялся к себе. Снимок не достал, с девчонкой опять поругался. Что она так дергается? Отдала бы фотку, а потом хоть купайся в этом полусухом — не жалко.

* * *

В квартире призывным звяканием меня встретил телефон.

— Это Сергей.

— Догадываюсь, — пробормотал я. Как мне надоели за день одни и те же персонажи! Очень предусмотрительно со стороны референта звонить по телефону. При очной ставке я бы и вмазать мог, несмотря на его горилл в черных костюмах.

— Я навел справки, Константин, вы меня обманули.

— Вы меня тоже.

— В чем это? Купюры оказались фальшивые?

— Вы уже второй раз подряд звоните в тот момент, когда я вхожу в квартиру. Вы за мной следите.

— Это мелочь, — высокомерно сказал Сергей, — по сравнению с тем, в чем вы обманули нас. Вы искали фотографию в редакции у Свистуна. Потом зачем-то доставали снимки Саши Б. в другой редакции. К сожалению, ваш коллега был не в состоянии дать внятные объяснения. Поэтому я жду их от вас.

— Достал ты меня…

— Еще нет, — возразил подручный Зверева. — Но могу сделать это в любой момент. Просто я не хочу никаких разборок. Потом слухи пойдут, зачем нам лишний шум?

— Как в случае с Реутовым?

— Не стоит болтать подобную чушь, — с нажимом сказал Сергей. Мне показалось, что и зубами скрипнул. — Не стоит болтать вообще и по телефону тем более.

— А я это по телевизору слышал.

— Хватит мне туфту гнать. Короче так: жду до утра. Или ты приносишь фотографию, или мы будем решать вопрос сами. Думай, ты же у нас грамотный, телевизор смотришь.

Я присел к столику и налил остатки коньяка в стакан. Отхлебнул. Грамотный! «Телевизор смотришь» — это намек, что киллера пришлют, как к Реутову. Что это не пустая угроза, подтвердил бы директор фабрики, если б мог. Мысли стали путаться, в ушах — колокола. Кажется, Сергей своего добился — меня испугал насмерть. И коньяк водой кажется: пью — не чувствую. Что делать?

Бежать я не могу, за мной следят, сразу перехватят. Объяснить, где фотография, — могу, но как она у Марианны оказалась и заикаться нельзя. Это на заводе за халатность премии лишают, а здесь