Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

ни посмотри — теперь уже поздно. Она его не бросила, это сделал сам Андрей. И, как ни странно, почувствовал даже облегчение. Никому не надо объяснять, какая еще гадость случилась сегодня. И не приходится избегать взгляда круглых жалостных глаз, готовых в любой момент наполниться слезами. Драться за себя он намерен в одиночку. И насмерть, но вешать в драке на свою шею ответственность за Катьку не хочет. Тем более что его любовь прошла с прежней удачной жизнью.

Как славно все складывалось! Их бизнес процветал. Фирма, разделенная Андреем и Олегом на две — «Кастор» и «Поллукс» (иметь два счета в банке гораздо удобнее, чем один) — быстро наращивала оборотный капитал. А потом… Все началось с «кидалы», который унес из «Кастора» в клюве 50 миллионов. Они с Олегом не смогли проплатить кредит, поползли проценты, сорвались контракты. Тот же Сыч подбросил деньжат, они бы выкрутились и рассчитались со всеми, но…

Их поставили на счетчик. Если бы стоимость квартиры и машины могла компенсировать долг, Андрей с радостью стал бы бомжем. Вот и толкуй после этого о свободе выбора. Делай что должен и будь, что будет.

Итак, дело. Первый этап: он заходит в ЦУМ в 15.30…

3

— Где мой зонтик? — грозно спросила Дарья Евгеньевна. И Виктор вновь почувствовал себя молодым курсантом, тянущимся по стойке «смирно».

— Где мой зонтик? — был повторен вопрос.

— Да вы же… мы же упаковали его на дно корзинки, — пробормотал он.

— А если в дороге пойдет дождь?

— Но ведь вы, Дарья Евгеньевна, поедете не в коляске, а в закрытой машине.

— Я не настолько стара, чтобы принимать автомобиль за дрожки!

— Так точно! — гаркнул Витя, бросаясь распаковывать корзину. В такие моменты он жалел, что не нашел себе после увольнения в запас круглосуточную работу. Или хотя бы в две смены.

— Виктор, не разбрасывайте содержимое корзины, а разбирайте. Поаккуратнее, прошу вас. — Старуха нависла над ним и корзинкой, как скала.

— Так точно, товарищ полковник! — хотелось гаркнуть по курсантской еще привычке Вите, но… Куда там товарищу полковнику Стаценко, который гонял их по казарме или на плацу с 8.00 до 18.00, а потом с чувством долга удалялся к дебелой жене, толстым детям и борщу с водкой. Теща не употребляла ни борща, ни водки, а детей, кроме Аллы, Витиной жены, у нее не было. Следовательно, теща никогда никуда не удалялась, но… иногда убывала на дачу для несения огородно-постовой службы. Отъезд и приезд Дарьи Евгеньевны обставлялся не слабее полкового строевого смотра, но зато между этими событиями чувства Виктора по всем пяти параметрам достигали блаженства. Сейчас отставной майор предвкушал как раз такое состояние.

Разбор корзинки на последней стадии перешел в разминирование. Виктору ювелирным движением удалось расцепить зонтик с бахромой шарфа, извлечь из-под сложенных крыльев десяток стандартов различных таблеток, чулки, пояс и пару перчаток. Затем на вытянутых руках, словно мина-ловушка, глубоководная рыба или дорогущая китайская ваза, был извлечен сам зонт. Дарья Евгеньевна протянула руку и взялась за гладкую пластиковую ручку…

— Мама! — вдруг крикнула Алла, вырастая на пороге комнаты. — Я купила тебе хлеба и сметаны.

Дарья Евгеньевна вздрогнула и дернула рукой, зонт взорвался радужным цветком.

— Ой… — сказала Алла и выпустила из рук банку сметаны. «Бамс!» — сказала банка сметаны и превратилась в лужу. «Неделя домашнего ареста с поражением в супружеских правах», — понял Виктор.

После того как Виктор с Аллой убрали лужу и осколки, а Дарья Евгеньевна свернула свой зонт, Виктор пошел за новой порцией сметаны. Из реплик жены и тещи он убедился в том, что вина за произошедшее ложится целиком на его плечи, потому что: «Не вовремя подал зонт», «вообще очень неуклюжий», «ничем по дому не помогает».

Вернувшись со сметаной, Виктор нашел корзину забросанной, словно мусорный бак, вещами, уже непригодными для городской жизни, но еще претендующими на дачную старость. Нельзя сказать, что упаковка прошла в дружественной обстановке: жена и теща, обе раскрасневшиеся, глянули на мужа и зятя довольно плотоядно.

— Я сметану принес, — сказал Виктор, боясь сгущающейся тишины.

— Мы бы не потеряли столько времени, если бы ты ее не разлил, — заметила Алла.

— Виктор, помогите наконец вашей жене упаковать сумку.

— Сейчас, — бросился он, подменяя уставшую тещу.

— Положите это, это, это и это, — командовать Дарья Евгеньевна не уставала никогда.

Безразмерная дерматиновая сумка быстро заполнялась консервами: мясными, молочными, овощными, рыбными, крупами и макаронами, упаковками бульонных кубиков, батонами, кексами, печеньем, орешками, шоколадом молочным, горьким и… Да что тут перечислять — всем, что подвернутся под руку двум вошедшим в раж женщинам. Заполнив сумку, они загрузили картонную коробку, саквояж и пластиковый пакет грузоподъемностью в 25 килограммов. Все вышеперечисленное дополнялось двумя чемоданами тряпок тещи, собранными накануне. Науку паковать, как и науку побеждать, Виктор освоил еще в военном командном училище.

Виктор разогнул затекшую спину и глянул на часы. Контрольное время прибытия автомобиля истекло полчаса назад. Хозяин машины, брат Николай, был человеком штатским, а следовательно — не пунктуальным. Он всегда опаздывал. Но, с другой стороны, теща тоже человек штатский, кроме курсов Гражданской обороны и консерватории — образования никакого. Так что — два сапога пара. И никому, тем более брату родному, не пожелает Виктор провести лишние полчаса в обществе тещи-консерваторки.

Виктор вытер пот, зашел на кухню и, пока никто не видит, набрал кружку холодной воды из-под крана. Алла и Дарья Евгеньевна признавали только кипяченую. А Виктору она казалась невкусной.

Наконец за окном просигналила машина. Виктор выглянул и увидел Николая у его синего «москвича». Он помахал брату рукой. Николай ехал на свою дачу и по дороге завозил Дарью Евгеньевну на ее. Виктор вернулся в комнату и начал проворно стаскивать вещи к лифту четвертого этажа. В это время Дарья Евгеньевна и Алла спускались пешком, держась за руки и чуть не плача. Как любят женщины любую мелочь превращать в трагедию! Всего-то — неделя врозь. Пустяк!

На прощание Дарья Евгеньевна сказала Виктору:

— Пока я на даче, будьте добры, побелите потолок на кухне, в ванной и туалете. Там же выложите кафельной плиткой стены, зашпаклюйте плинтуса. В коридоре сделайте небольшие антресоли. И… все.

— Все?! — Виктор вспоминал сметанную лужу. Вот тебе и неделя домашнего ареста с принудительно-добровольным трудом.

— Не делайте такое постное лицо, Виктор, а то я подумаю, что вы жалеете о моем отъезде, — сказала теща. — Все это сущие мелочи.

— Вот именно! — подтвердила Алла. — И цепочку на дверь повесь.

А вот истинная трагедия, представленная женщинами как мелочь, подумал Виктор. Попробуй что-нибудь не выполни, такой Золушкой