Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

с рейнджерами из Британской Колумбии. Кстати, за победу в этой схватке капитан Тараканов получил звание майора и разрешение на двухнедельный отпуск. Такой же отпуск получили прапорщики, и все вместе они решили «сгонять» в Техас поохотиться. Бизоны, конечно, водились и в Орегоне, но там их берегли, заботились об умножении стада, поскольку для империи они были надежной статьей дохода, а в Техасе царили безалаберность и беззаконие, и уж одного-то бизона (а больше и не надобно) можно завалить без каких-либо осложнений с властями.

Близнецы между тем доскакали до гряды и остановились, потому что навстречу им выехали четыре всадника; трое в широкополых шляпах и традиционных костюмах ковбоев, а одна (это была женщина!) — в амазонке. У всех — ружья стволом вниз, что означало мирные намерения, однако Алексей, зная о коварстве юсовцев — так с недавних пор стали называть штатников, — свою «черепановку» снял с предохранителя.

Переговорив с «ковбоями», прапорщики развернулись и поскакали обратно; женщина последовала за ними, а ее спутники направились к туше бизона. Алексею это не понравилось — все-таки на быка есть и его право, — но он решил повременить с правами, посмотреть, что будет дальше.

Женщина, пустив своего вороного в галоп, опередила близнецов. Они сами придержали коней, уступая женщине, — это не укрылось от зоркого глаза командира, он усмехнулся: рыцарствуют мальчишки, начитались благородных романов Кондратия Рылеева, министра народного просвещения Орегона. Не доскакав десятка метров, «амазонка» резко натянула поводья, заставив лошадь подняться на дыбы и протанцевать оставшееся расстояние.

Алексей невозмутимо приложил два пальца к шляпе, приветствуя всадницу по-военному, хотя и он, и прапорщики были в гражданской одежде — этакой смеси индейской и европейской: на ногах мокасины, далее кожаные штаны с бахромой по швам, рубашка апаш и суконная куртка. Только шляпы майор и прапорщики предпочитали военного образца.

Не ответив на приветствие, всадница, стройная брюнетка лет тридцати пяти с тонкими чертами лица, сейчас искаженными раздражением, если не сказать злобой, подняла ружье и направила его ствол в грудь Алексею:

– How are you, Mexican bastard, dare to hunt here without permission?![65]

Она разглядела в лице Алексея индейские черты и решила, что он — мексиканец, поскольку мексиканцы почти поголовно были метисами, и англосаксы, как было широко известно, считали их неполноценными.

Тем временем подскакали близнецы, и Антон немедленно перехватил ружье незнакомки со словами:

– Miss, major Tarakanov is not Mexican! He is Russian![66]

Лицо незнакомки вспыхнуло краской стыда. Она поспешно сунула ружье в седельную кобуру и протянула Алексею руку в изящной перчатке:

– Forgive me, sir![67]

Алексей поставил винтовку на предохранитель, закинул ее за спину и лишь после этого пожал руку всадницы.

– Do you speak English?[68] — легко, словно ничего не произошло, поинтересовалась она.

Разумеется, майор Тараканов и оба прапорщика Епифанцевы хорошо говорили по-английски: Павел Иванович Пестель знание языка возможного противника ставил в училище на одно из первых мест, а юсовцы и рейнджеры из Британской Колумбии были не возможными, а самыми реальными противниками и нередко даже врагами. И те, и другие рвались к Тихому океану. Но, если Британской Колумбии принадлежало примерно 400 миль побережья от острова Дандас-Айленда до пролива Королевы Шарлотты, то юсовцы были отрезаны от океана наглухо империей Орегон, Русской Калифорнией и Мексикой. Они ненавидели русских больше, чем индейцев и мексиканцев, однако силу уважали и вели себя с подданными России более пристойно.

Незнакомка не была исключением. Впрочем, выяснив, кто перед ней, она тут же назвала себя:

– Джейн Казно, журналистка, сотрудница журнала «Democratic Review» и газеты «New York Weekly Sun».

– Рад слышать, — сказал Алексей, — однако меня интересует, почему разрешение на охоту в этих местах мы должны испрашивать у вас? Как я понял, вы — из Нью-Йорка или Вашингтона, а здесь — Техас, территория независимой Мексики.

Джейн засмеялась:

– Мы, новые американцы, очень практичные люди, стремление к бизнесу у нас в крови. Поэтому я занимаюсь не только журналистикой, но и торговлей недвижимостью, в частности землей. Покупаю, продаю…

– То есть спекуляцией?

– Можно и так сказать. Спекуляция — один из видов бизнеса, в ней нет ничего постыдного.

– Я этого не говорил, просто уточнил термины. Значит, как я понял, в настоящее время вы — владелица этой земли?

– Именно так, — весело заявила Джейн. — И как владелица предлагаю вам устроить прямо здесь пикник. В знак окончательного примирения. Убитый бизон обеспечит нас прекрасным мясом, приправой послужит дикий чеснок — возле скал его целая поляна, — а напитки, надеюсь, предоставите вы, господа. Что там в ваших седельных сумках?

– Русская водка, мисс Казно.

– Водка мне нравится. И давайте просто — Джейн. У нас страна демократическая, без реверансов.

– Тогда я — просто Алексей, можно Алекс, а эти ребята — Артем и Александр.

– Алексей Тараканов… — всматриваясь в лицо майора, словно пытаясь что-то вспомнить, задумчиво произнесла журналистка. — Где-то я слышала это имя и фамилию…

– Вы мне тоже напоминаете одну женщину… из моей юности.

– Судя по вам, это было не так уж давно, — засмеялась она. — Вы так молоды, и уже майор. А кто была эта забытая женщина?

– Так… Случайная встреча… — Алексей зябко передернул плечами.

– Тогда и вспоминать не стоит, — весело заявила журналистка. — Давайте пировать!

Джейн не спросила, а Тараканов не назвал фамилии прапорщиков, так как опасался, что юсовцы могли знать настоящее имя их отца, и это поставило бы под угрозу жизнь славных пареньков. Но и она не представила своих спутников, небрежно кивнув в их сторону: «My mongrets»[69].

…Пикник получился на славу. «Ковбои» соорудили вертел над костром и зажарили целую ногу бизона. Сочные куски мяса, разложенные на широких листьях какого-то местного лопуха, посыпанные мелко порубленным диким чесноком, сводили с ума своим ароматом. Таракановская фляга пшеничной водки, настоянной на апельсиновых корках, опустела, пройдя всего два круга, и юсовцы достали фляжки с виски и джином. Джейн пила и закусывала наравне с мужчинами, приводя в восторг юных близнецов, которым майор вообще запретил пить, и они довольствовались чистой водой из протекавшего неподалеку ручья. Сам Алексей притворялся, что делает крупные глотки и быстро хмелеет, а на самом деле только пригубливал спиртное. Он не доверял «дворнягам», а те и не проявляли особого дружелюбия, изредка ухмыляясь чему-то да скалясь на шутки своей хозяйки.

По завершении пиршества «ковбои» и прапорщики разошлись по своим палаткам; у догорающего костра остались майор и журналистка.

Курили — Алексей индейскую трубку, Джейн длинную сигариллу, — какое-то время молчали, глядя, как налетающий из прерии ветерок поигрывает рдеющими углями.

Над ними