Файролл-13. Петля судеб. Том 4. - Андрей Александрович Васильев

пришла одна мысль, настолько простая и настолько незамысловатая, что даже странно становилось, почему я раньше до этого не додумался. Да и не я один. На поверхности же все лежит, руку протяни и возьми.

Хотя оно всегда так и бывает – совсем уж очевидные вещи таковыми становятся только после того, как все уже случилось. А до того их просто в расчет никто не берет за надобностью, ибо все зацикливаются на тонких нюансах и пытаются выстроить сложные схемы, забывая о том, что иногда в кузнице может не оказаться обычного гвоздя.

- Ты чего замер? – тряхнул меня за плечо Азов – Киф?

- Да неважно – тряхнул головой я – Озарение накатило внезапно.

- С чего бы? – усмехнулся безопасник – Озарение – признак гения, ты-то тут причем? Ну-ну, не обижайся. И я не гений, и Голицын этот, и даже, вон, Костик не он. Таланты-то рождаются один на миллион, чего про гениев говорить? Штучный товар, полсотни-сотня на поколение.

- И тем не менее. О чем я бишь? А, да. У меня завтра день относительно свободный, может, единственный на всю оставшуюся неделю, хочу доехать до редакции и принять удар на себя. Уверен, Голицын ничего оригинального выдумывать не станет и попробует наказать меня чужими руками. Вернее – кулаками. Я к чему – вы бы сказали Ватутину, чтобы он завтра с собой ребят покрепче взял, ладно?

- С ним всегда толковые парни, так что не переживай. Давай теперь просьбу.

- Так после стычки отношения с этим товарищем будут совсем испорчены, он наверняка своей родне на меня нажалуется. А она зачем-то «Радеону» нужна, насколько я помню. Прикроете меня если что перед Зиминым?

- Обещать не стану, но чем смогу – помогу. А вообще – сам кашу заварил, сам и расхлебывай.

- Справедливо – согласился с ним я – Но как-то спокойнее, когда рядом есть дружеское плечо.

- Не припоминаю, чтобы мы с тобой друзьями стали.

- Вы меня столько раз из разных неприятностей выручали, что я как-то уже свыкся с этой мыслью – возразил я – Впрочем да, «друг» слово непростое и обязывающее. Давайте заменим его на «приятельское». В смысле плечо.

- Ну, это куда ни шло – согласился Азов – Но ты все же сильно палку не перегибай, ладно?

Ладно-то ладно, вот только как то же самое донести до Голицына? Как предполагалось, и как, кстати, утверждала в свое время Шелестова, фантазия у него оказалась скудновата, причем крайне. Как бы странно это не звучало, мне думалось, что он пойдет хоть сколько-то креативным путем, например, мне руки за спину люди в форме закрутят, обвинив в том, что я промышляю чем-то незаконным или, к примеру, под увольнение хитрым финтом попробует нас всех подвести, обещая при этом каждому персональный «волчий билет» и смерть от голода под забором. Ясное дело, и в том, и в другом случае у него бы ничего не получилось, но хоть что-то.

Но нет, он оказался невероятно неоригинален, настолько, что я даже немного расстроился в тот момент, когда меня близ туалета прихватили четверо крепких парней в одинаковых костюмах. Не испугался, а именно расстроился. И даже некий «испанский» стыд испытал. Ведь вроде бы взрослый человек, с университетским образованием, пусть даже и не путем усердного учения полученным, опять же воспитывался в холе и неге, а «ответку» включает в стиле школьных разборок.

Впрочем, будем работать с тем, что есть. Отсутствие фантазии у одной стороны не должно мешать получению удовольствия другой.

- Ребят, вы чего? – испуганно пролепетал я, заморгал глазами и задергался, точно рыбка, зацепленная на крючок – А?

- Чего надо – сурово ответил один из четверки, похоже, что старший. Он, кстати, и в плане габаритов, вроде размаха плеч, был помассивнее остальных – Много себе позволяешь.

- А чего позволяю-то, чего? – жалобно проныл я, двигаясь по хрестоматийным вехам, прописанным в данном сценарии сотнями тысяч бедолаг – Я ж ничего! Давайте договоримся как-то?

И да, по классике в ответ тут же получил удар в солнечное сплетение, отчего потерял возможность что-то говорить, а также на мгновение перестал дышать.

В принципе этого удара можно было и избежать, но он был мне нужен. Без него Голицыну мне было бы просто нечего предъявить. И, скажу вам, мне не очень-то просто было убедить Ватутина в том, что до момента, пока мне в бубен или поддых не прилетит, ему и его людям в конфликт вмешиваться не стоит. Как, кстати, угомонить и своих коллег, которым до отдельного разрешения вылезать из кабинета было запрещено. Тех, правда, не столько беспокоила моя безопасность, сколько разъедало непомерное любопытство. Ну, кроме Сереги Жилина, наверное, который точно бы в драку полез.

Говорю же – банально Голицын сработал, этих четверых обломов срисовали сразу, как только они в здание вошли, что случилось где-то через час после того, как в нем нарисовались мы с Викой. Как видно, Сергей Сергеевич не был уверен в том, что я нынче на работу приду, что вполне логично, учитывая мой график посещений редакции, но как только до него донеслась весть о том, что Никифоров здесь, он сразу и вызвал подкрепление. Ну, а дальше ребята ждали меня у туалета, благо он находится в дальнем конце безлюдного даже в рабочий полдень, коридора. Отдельно замечу – в некотором смысле они все же гуманисты. Ведь могли сразу прихватить, ан нет, дали нужду справить.

- Больно же! – совсем уж униженно выдохнул я – Вы чего?

- Сейчас еще больнее будет! – пообещал мне один из четверки и собрался было пробить мне в нос, добавив очередную штампованную фразу – Привет тебе от Сергея Сергеевича!

А дальше все было совсем просто. Парни эти были, конечно, крепкие, но в противостоянии с волкодавами Ватутина шансов у них не имелось. Нет, они попробовали сопротивляться, но в результате все оказались на полу, кто корчась от боли, кто просто прижатым ногой к давным-давно потемневшим паркетным доскам, которые еще передовицы с названиями вроде: «Навстречу XXI съезду КПСС», помнили.

- Не получилось? – разминая запястья, сочувственно обратился я к тому здоровяку, который пробил мне в «солнышко» - Да? Обидно наверное?

Молчал крепыш, сопел, недобро на меня смотрел.

- Ладно, пойдем и тут классическим путем – согласился с ним я, ибо молчание – знак согласия. В данном случае со всем тем, что придет