Файролл-13. Петля судеб. Том 4. - Андрей Александрович Васильев

бы на разных плоскостях бытия. Лично мне это предельно ясно. Но у меня нет цели свести счеты за то, что вы появились на свет с золотой ложкой во рту, а я нет, или за то, что мне пришлось грызть жизнь зубами, а вам она все на тарелочке принесла и в рот положила. Я вообще от всех этих комплексов несоответствия и неполноценности далек, тем более что кому-кому, а мне на судьбу напраслину возводить грех. Нормальная мне жизнь выпала, интересная. А что до здесь и сейчас – ну, вот так карта легла. Бывает. И если совсем уж честно – ведь не я первым в бутылку полез, правда? Сидел я у себя в кабинете тихо и спокойно, никому не мешал, ничего доказываться не собирался, но ту вам зачем-то понадобилось власть свою демонстрировать, требования какие-то выдвигать, двух дурочек этих мне навязывать. И что в результате получилось? Потому, чтобы избежать еще больших обоюдных неприятностей давайте поступим так, чтобы все остались довольны. Вы тут остаетесь царем и богом, командуете всеми, приказы отдаете и так далее. Но с одним условием - ни ко мне, ни к моим людям вы не лезете. И всё. И тогда все будут довольны – вы, я, и даже вот эти крепкие парни. Будут же?

Ватутин, к которому я обратился за поддержкой, согласно кивнул, то же сделали его подчиненные.

- Ну, вот и хорошо – потер ладони я – Будем считать, что договорились.

И снова молчит мой собеседник. Хотя могу его понять – сказать «да» натура не позволяет, а «нет» сомнительность ситуации. Он явно не всё, что сейчас происходит в его кабинете, понимает, а неизвестность любого человека если и не пугает, то, как минимум, смущает.

- А вы, ребята, все же расскажите Сергею Сергеевичу про красоты станции «Подосинки» - попросил я старшего из четверки эмиссаров Голицына – Думаю, ему будет интересно. Да и про остальные расклады, что мы обсудили, тоже. Я их них тайны не делаю.

Мы вышли из кабинета, а после я аккуратно притворил за собой дверь, так, чтобы так не то, что не хлопнула, но даже и не стукнула. Просто это испортило бы все красоту момента, а я в таких вопросах перфекционист.

Глава 9

в которой описываются разнообразные организационные хлопоты.

Не думаю, что мои слова и поступки прямо вот так сразу возьмут и изменят мировоззрение господина Голицына. Более того – уверен в том, что этого не случится. Как говаривал мой дед, люди меняются лишь до той поры, пока поперек лавки помещаются для хорошей порки, а после все, толку не будет. Но вот то, что он на какое-то время затаится – не сомневаюсь. Совсем уж дураком его назвать никак нельзя, потому он сначала попробует разобраться что это за фигня такая приключилась, почему не по его все пошло, а после начнет прикидывать как мне глаз на задницу натянуть максимально болезненно и эффективно. А это все время.

Впрочем, может случиться и так, что он за помощью к своей высокопоставленной родне обратится, а те, поняв откуда ноги растут, могут ему и отсоветовать играть с огнем. Мол, ты, чадушко, чтобы не падать при ходьбе, бери ношу по себе. Вдруг там симбиоз, и не только они нужны «Радеону», но и им самим последний требуется?

В любом случае пока эту проблему можно отставить в сторону, и не особо переживать о том, что пока меня не будет, кто-то извне вломится в более-менее установившийся ритм работы редакции. Как, кстати, и о том, что парочка перспективных и амбициозных сестер Макеевых снова появится в поле зрения моих коллег, причем сразу по ряду причин.

Что до меня – я решил сделать вторник эдаким выходным днем в самом полном значении этого слова, проведя его в компании ребят, и совершенно не думая о том, какая жесть ждет меня в ближайшее время. Мы полностью собрали грядущий номер еженедельника, с удовольствием посмотрели на очередной конфликт Шелестовой и Вики, который, как мне кажется, они устроили уже больше по привычке, чем из искренней неприязни и уничтожили изрядное количество пиццы. Ну, а после, вернувшись в «Радеон», я не полез сразу в капсулу, а посвятил вечер разным приятностям чуть ли не семейного толка, чем немало удивил свою сожительницу.

Впрочем, все же в игру я наведался, поскольку несколько важных дел, и тех, что в сторону не отложишь, и тех, на которые у меня после времени может не хватить, там было.

Перво-наперво я проверил почту, и, признаться, очень впечатлился количеством полученной корреспонденции. Правду мне сказали Костик и Ко – народ заинтересовался походом Вайлериуса за правдой, поскольку в ящике обнаружилось не менее полусотни заявок с просьбой принять тот или иной клан в ряды разрушителей устоев Запада. Будь моя воля – с радостью бы это сделал, вот только количество мест в этих самых рядах, как выяснилось, будет ограничено. Нет-нет, никаких сообщений на интерфейс у меня не выскакивало, уведомления не приходили, но не сомневаюсь, что так и случится. Вот как приведу вновь принятых под руку Тиамат игроков к Вайлериусу, так сразу о том и узнаю. Вопрос только в одном – каким окажется предельное число вакансий. Если триста – то с учетом вчерашних писем я уже квоту точно выбрал, если полтыщи – в лучшем случае нахожусь рядом с крайними значениями. Да и то не факт.

Но совсем уж от халявы мне отказываться не хотелось, потому я методом «считалки», приговаривая «вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана» выбрал пять писем, отправил их авторам вчерашний шаблон ответа, и на том свою деятельность И.О. военкома при войске бунтовщиков счел завершенной.

Отдельно порадовал Мастер Стрекоз, который, как и ожидалось, прислал мне письмо на тему «Мы же одно дело делаем, потому забирай моих ребят почти бесплатно». Я, само собой, ответил ему вежливым отказом, из которого следовало, что они мне и за мзду не нужны, и даром тоже нафиг не сдались. Ну, и уже всерьез задумался о том, что, конечно, хоть «Воины света» клан большой и сильный, но чем дальше, тем больше мне с ними дело иметь не хочется. И дело даже не в причитаниях Седой Ведьмы или в страхе на тему того, что Мастер Стрекоз займет в черном сердце Тиамат золотое место, на текущий момент занятое мной. Просто все мы тут себе на уме,