Файролл-13. Петля судеб. Том 4. - Андрей Александрович Васильев

- Чего? – удивился человек Голицына.

- Что слышал. Мы все сейчас как возьмем да и поедем на железнодорожную станцию «Подосинки», что находится по Казанскому железнодорожному направлению. Не на электричке, конечно. На машине.

- А почему туда? – удивился один из посланцев Голицына, прижатый лицом к полу.

- Так удобно – дружелюбно пояснил я, присев рядом с ним на корточки – Там прямо за станцией СНТ с жутко креативным названием «Роднички» расположилось, а прямо за ним кладбище находится.

- Уже страшно – буркнул старший.

- Не-не, ты не понял, потому что меня не дослушал – в высшей степени дружелюбно произнес я – Мы не настолько очевидны. Так вот - за СНТ и кладбищем, где по такой погоде как сегодня, никого не встретишь, речка Лихоция протекает. Хорошая такая речка - не широкая, не узкая, но при этом довольно длинная и с не сильно толстым льдом, в котором очень удобно пробить полынью и таких славных ребят как вы притопить, всех четверых. До тепла еще месяца два, за это время тела ваши рыбки как следует объедят, причем до такой степени, что даже если их по маю-июню обнаружат, то с определением личности большие проблемы возникнут. А если по ДНК и выяснят, то все равно не беда, поскольку узнать, кто вас четверых поплавать отправил и когда, все равно не получится за давностью времени. Плюс вас ведь аж до озера может по дну речки за это время доволочь. А я не сказал? Там же озеро есть, Нерское называется. Лихоция впадает в реку Нерская, а та, в свою очередь…

- Пугает – рыкнул здоровяк.

- Да нет, не пугаю – я на корточках добрался до старшого и по-дружески потрепал его по голове – Ты понимаешь, мне надо как-то до того черта, который вас на меня напустил, донести простую мысль – не стоит дергать тигра за хвост. Ясно, что ему ваши жизни до лампочки, вы же не более чем расходный материал. Да и мне, если честно, жалеть вас не за что. Мы же даже незнакомы, верно? Просто вы в стратегическом смысле выступите как некий первый звоночек. А если Сергей Сергеевич его не услышит, то придется просигналить погромче. Как именно пока не знаю, но что-нибудь придумаю.

- А к чему весь этот огород городить? – удивился один из сотрудников Ватутина, причем вполне искренне, не по ранее утвержденному плану – Давайте этого Сергеича просто сегодня на речку отвезем и там в воду засунем. Ну, и этих, как свидетелей, притопить тоже придется.

- И то – согласился с ним я – В самом-то деле?

- Мне кажется, что для начала с ним стоит просто поговорить – вступил в беседу Ватутин – И вот если уже не поймет, то тогда отвезти покупаться. Да и потом – если мы вот так, на глазах у всех отсюда его сейчас заберем, то очень много вопросов после возникнет. Этот Голицын не бомж какой-то и не хворост для костра, вроде вот этих туловищ, его искать станут.

- Обратно верно – признал я его заранее проговоренную и отрепетированную правоту – Пошли, поговорим. И вы с нами, мальчишки, идете. Надо же вас хозяину передать из рук в руки, а то он на меня еще похищение личной собственности повесит.

Молчат, скрипят зубами, то ли от боли, то ли от злости. Ох, чую, окажись я сейчас с ними один на один, то ведь и убили бы, пожалуй.

И да, если я свои дела с «Радеоном» завершу раньше, чем отсюда Голицын свалит, то придется мне «Вестник» седьмой дорогой обходить, потому что тогда Ватутин мою спину прикрывать уже не будет, а запасные ребра и хребет я дома не храню. Их маме для меня в роддоме не выдали.

Впрочем, я бы все равно отсюда уволился, даже без этого конфликта. В этом здании жизни после «Файролла» мне бы не дали, а «Вестник Файролла», как мне кажется, прихлопнут сразу после того, как я доведу порученное мне дело до логического финала. Сто лет он никому в «Радеоне» не нужен, его завели под меня. Да и без Мамонта тут делать нечего. Он хоть и орал безостановочно, но с ним хоть весело было.

Да и есть ли смысл думать о будущем, которое, возможно, вовсе не случится? У меня сейчас есть только настоящее, в нем и стоит существовать. А если наступит тот светлый завтрашний день, в котором я никому ничего не должен буду, тогда и стану планы строить.

Секретарша Ольга, как мне показалось, ни капельки не удивилась, когда в приемную ввалилась толпа мужчин в костюмах, а за ними пожаловал я, выбивающийся из общей массы со своими вытертыми джинсами и свитером грубой вязки, который Вика назвала «жестким ретро» и попросила не одевать в те дни, когда мы с ней оказываемся в каких-то присутственных местах. И то, что мы без доклада и стука направились в кабинет главного редактора, ее тоже не смутило, она как попивала кофеек, так и продолжила им лакомиться.

- Мое почтение, Сергей Сергеевич – помахал я рукой главному редактору, который, в отличии от секретарши, здорово опешил, увидев нашу дружную компанию – Вот, привел к вам парней. Ваши же? Они просто по этажам бродили, кричали «где он, где?». Двое даже носом хлюпали, вот как расстроились. Ну, а мы их встретили, приветили, сопроводили.

Люди Ватутина, радушно улыбаясь, рассадили помощников Голицина на стулья, поправили им воротники пиджаков и даже волосы пригладили.

- Собственно, чего заглянул – уселся на стул и я – Вы больше ребят по зданию одних гулять не отправляйте, ладно? Ведь, неровен час, они уйти уйдут, а вернуться не вернутся. У нас тут места глухие, заповедные, всякое может случиться. Я тут им порассказал, как оно бывает в жизни, они после вам в деталях все изложат. Вы послушайте и выводы нужные сделайте, хорошо?

Молчит. То ли переваривает весь происходящий в его кабинете сюр, то ли не хочет из себя бешенство выпускать.

- И вот еще что – сменив тон, подался чуть вперед я – Знаете, мы же с вами в этой жизни вообще по идее встретиться не должны были. Вернее, это могло случиться, конечно, но в такой ситуации, где вы и я все равно находились