Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Почему? — удивилась Саша.

— Ее величество принимает участие в споре, а значит, выпускницам будут предоставлены лучшие партии из возможных. Александра Феодоровна не допустит, чтобы детище императорской семьи проиграло в споре.

У Александры волосы, уложенные в узел, поднялись дыбом от осознания.

— Но вы не переживайте так, милочка, — графиня похлопала девушку по руке, — Сонечка останется у вас. Во-первых, так пожелал ее отец, а во-вторых, я думаю, дети от этого спора выиграют немало. Пусть не будет блестящей партии из рук императрицы, зато будет сильная магия и отличный контроль, а это, знаете ли, может принести партию еще лучше. Не блестящую, но верную и надежную!

Саша молча согласилась и подлила графине еще чаю.

Глава 33

После чаепития к ней начали подходить купцы. Причем подходили по ранжиру — от первой гильдии начиная. Кланялись, благодарили, смотрели цепко и пристально, подносили подарки.

Сама Александра и не подумала о таком, а вот Авдотья Павловна подсуетилась — столик рядом поставила и корзину огромную, потому что дарили не то, что императрица — не изящные безделушки, а белорыбицу провисную, икру белужью, голову сахарную — «чай пить», сервиз с золоченым нутром «купеческий», шаль в павлиньих глазках — московской мануфактуры, и прочие щедрые гостинцы, принятые именно в купеческой среде.

Детям, кстати, тоже подарили щедро — пансионерки прятали в свои тумбочки целые полотняные мешочки сладостей. Впрочем — никто их не отнимал, Александра помнила еще свой кулек с новогодним подарком и килограммом конфет, поэтому запретила забирать или пугать. Просто предупредила всех — если от излишеств заболит живот, добрый фельдшер Иван Иванович уже ждет с клистиром и каучуковой трубкой для промывания желудка!

Когда самые важные купцы дождались уважительных и добрых слов от директрисы, а также похвал детям за учебу, и начали расходиться, к Саше подошли купцы попроще — в том числе мелкие лавочники. Вот они сумели подарком удивить.

Сначала Александре вручили несколько отрезов на платье. Отличных отрезов — тонкое сукно глубокого синего цвета, стальной муар такого качества, что хоть императрице! Бархат — нежный, сливочный, не белый, но и не желтый, а такой, что аж дыхание останавливалось от его роскоши!

— Не сумлевайтесь, барышня, ткани качества высочайшего, и отрез на вас… с походцем! У меня глаз наметанный, да вдруг швея косорукая попадется?

Саша от души поблагодарила:

— Никогда такой красоты и роскоши не видала, спасибо вам от всей души!

Второй купец вручил нитки — золотые и серебряные, запасец канители, крючков, застежек и прочего необходимого для шитья.

Третий принес кружева. Таких Александра не видывала — тонкие, шитые по шелковому тюлю, с узкими атласными лентами, вдетыми у основания волана.

— Романовское! — горделиво вещал купец. — Больше, барышня, нигде такого нет, только я поставляю!

Саша от души отсыпала восторгов, и тогда к ней подошел последний уже гость — тихий, невзрачный мужчина, в котором Александра с трудом опознала одного из чиновников, ведающего, кажется, поставками кожи в армию. Или он все же купец? Нет, одет в мундир, значит, чиновник!

— Мадемуазель, прошу прощения за дерзость, дочь написала, что вам трудно подобрать обувь, и я посмел…

Саша открыла глаза в изумлении. Был у нее такой момент — деревянные подметки она не носила — слишком громко они стучали, каучуковые еще не изобрели, а кожаные протирались быстро, заставляя ее тратиться на обувь и периодически жаловаться на ее качество.

Оказалось, заботливая пансионерка передала отцу при встрече изношенные туфли директрисы, а тот нашел в казенных мастерских специалиста, который и пошил для Александры обувь по ее мерке. И не просто по мерке, а с учетом всех особенностей ног! То есть, если перевести на современный язык, для мадемуазель директрисы изготовили ортопедическую обувь! Сразу в трех экземплярах! Ботинки, туфли «рабочие» — для помещений, и легкие бальные туфельки из тонкой лайки.

— Ох, Афанасий Петрович! Это великолепный подарок! Вы позволите мне отдать за него деньги?

— Пустое, Александра Николаевна, — отмахнулся тот, — я вижу, что мои девочки тут счастливы и довольны, а большего мне не нужно. Жена моя покойная… В общем, если добрая обувь вам понадобится — обращайтесь! И кожу подберем, и сошьем на радость!

Саша от чувств даже приобняла вдовца, заставив его прослезиться. Легкое предупреждающее покашливание за правым плечом предпочла проигнорировать. На всякий случай!

Глава 34

Отгремели святки с подарками, долгими прогулками и частыми визитами родственников. Постепенно все вернулось на круги своя, и даже травник от генерала Бенкендорфа прибыл новый.

Он и поведал Саше шепотом, что генерал страшно доволен тем, что она отослала юнца — помогла избавиться от головной боли и заодно получила поддержку корпуса магов. Потому что чужие «золотые» сыночки — головная боль тех, кто действительно работает.

Александра продолжала действовать планомерно — на Крещение пригласила священника в школу, чтобы по морозу детей не таскать к проруби, и под шумок попросила не только воду освятить, но и всю школу. Заодно и болящих исповедать. Вернее, одну болящую — мадемуазель Алмазову, все еще пребывающую в карантине из-за внезапных и слишком длительных женских недомоганий.

Отец Михаил вышел из карантина задумчивый и молчаливый, но даже лишнего взгляда на Сашу не бросил — тайну исповеди хранил честно.

Подкладов после купцов в школе не обнаружилось. Зато нашлось несколько дюжин покупных амулетов — подаренных пансионеркам, подсунутых в укромные места и целой гроздью повешенных на ручку кабинета директрисы.

Амулеты проверила мадемуазель Браницкая и от избытка чувств даже руками всплеснула:

— Половина — ерунда полная, пусть и дорогая, а вот этот, этот и этот… Я вам так скажу, мадемуазель, такие, наверное, только у императора и наследника есть! Кто уж такую редкость раздобыл и за какие деньги, не знаю, но то, что подарили, да еще тайно — усилило эти амулеты вдвое почти! Ох, как вас берегут!

Саша только вздохнула