Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская

В итоге, правда, сняли обоих директоров — за служебное несоответствие, и Александра подозревала, что затянувшийся спор между институтами закончится тем же самым, но сдаться в начале пути не могла.

Проверку школа выдержала стойко.

Авдотья Павловна предоставила все расходные книги, заполненные четким, аккуратным почерком. Генриетта Карловна от нее не отставала, ну а самой Саше пришлось вынуть из сейфа расписки, которые она получила от хозяек салонов и модных гостиных, с указанием даты, суммы и подписями свидетелей.

Отдельно она извлекла из секретера «денежный ящик» с теми суммами, которые держала под рукой на случай непредвиденных расходов.

— Это каких же? — тотчас осведомился инспектор, разглядывая толстую пачку ассигнаций и некоторое количество мешочков с медной и серебряной мелочью.

— Здесь все записано, господин инспектор, — Александра сразу пригласила в свой кабинет Медведева, экономку и кастеляншу, чтобы не оставаться с пронырливым человечком наедине. Казалось ей, что он не постесняется добавить в бумаги что-то лишнее или вынуть что-то нужное.

Мужчина сунул нос в стопку небольших листочков с быстрыми записями одинаковым почерком: «возчику дров на чай десять копеек», «аптекарю за спиртовой раствор йода, охлоренную известь и анисовое масло два рубля пятьдесят копеек», «новой горничной на баню и белье два рубля», «купцу Еремину за убоину свежую к столу восемь рублей серебром».

— В расходах все указано? — ворчливо уточнил он.

— Указано, и число подписано, — заверила его Авдотья Павловна, — у меня шкатулка расходная так же оформлена.

Чиновник провозился целую неделю — сверял бумаги, проверял кухню, конюшню, расход овса, дров, воды, даже к прачкам заглянул, но не задержался — в клубах щелочного пара ему стало дурно, и фельдшер Иван Иванович вынужден был увести инспектора в свои владения.

Там под крепкий сладкий чай с ложечкой коньяка «для здоровья» человек с пронырливым лицом снова начал плести свои сети — спрашивал, как Семиухову служится, нет ли сложностей в его работе, и не желает ли господин студент перейти на местечко получше? Более престижное? Финансово выгодное?

Иван Иванович виртуозно сыграл дурачка:

— Да куда ж я отсюда уйду, Феликс Юзефович? Зачем? Тут меня кормят отлично, квартира теплая, без забот. Три рубля в месяц плачу за стирку и уборку разом. Работой не нагружают. Мадемуазель Пешкова, знаете ли, за дисциплиной строго следит. Руки все моют с мылом, воду кипятят, ретирады все известью засыпаны, бочки водные с крышками. Еду проверяю сам лично — и пробы из котлов беру, и гостинцы-подарки все через меня идут, чтобы старую колбасу или там сало не присылали.

Инспектор встрепенулся:

— Так вы и посылки проверяете? — делано удивился он.

Фельдшер подтвердил:

— А как же? Сейчас ладно, зима, привезет кучер с оказией крынку масла или меда, еще куда ни шло. А летом вот один умник дочке рыбы свежей корзинку прислал! В жару! За три дня пути! Сами понимаете, что доехало. А кучеру передать велено, и все тут!

И опять фельдшер дурачка изображал.

Потому как в школу под видом сладких гостинцев воспитанницам столько разного присылали — от слабительного в конфетах до чернокнижных гадостей. Пришлось Саше правило ввести — все подарки, гостинцы и посылки в отдельной комнате без окон принимать, да сперва проверять как следует — амулетами, рунами, магией и просто опытным взглядом.

Все доброе отправлялось к воспитанницам либо на кухню, а дурное утилизировали с большой выдумкой. Прапорщик после пятого или шестого «сюрприза» предлагал отправить в Смольный что-то подобное, но Саша отказалась. Вздохнула, разглядывая птичий череп на сухой былинке — заговоренный на сухотку, и сказала:

— Опускаться до их уровня мы не можем, господин прапорщик, ответим иначе…

В Смольный и Павловский институты отправились книги — одинаковые, с названием «Доброе поведение и нрав — украшение женщины. Подарок молодой хозяйке с приложением рецептов на каждый день года».

Книги были куплены в лавке, красиво упакованы и отправлены с сопроводительным письмом в духе «каждый делится тем, чем богат».

Письмо Саша составила с помощью учителей этикета и каллиграфии, а вот переписать его и отправить попросила мальчишку-писаря, нанятого как раз для переписки бумаг в одной из мелких контор. За щедрое вознаграждение тот все сделал, а на другой день свалился с горячкой. Но поскольку парнишка не был Сашей, то болезнь к нему не прилипла — после порошков хинны и горячего бульона миновала как гроза в майский день. Но Александра сделала выводы и с той поры сама ничего старалась не писать — все отдавала на переписку.

Глава 36

Не найдя ничего для зацепки, чиновник министерства финансов отбыл в пятницу с недовольным лицом, а на его место буквально в понедельник прибыл другой кадр — от министерства народного просвещения. В новеньком пальто с бобровым воротником и страстным желанием присутствовать на уроках и проверить, что и как преподают в скандально известной школе.

Этот тип был совсем другой — лощеный, прилизанный, безупречный. Дворник, завидев его лаковые галоши — зимой! — сплюнул и ушел в дворницкую, бурча себе под нос. Ох, как Саша его понимала! Самой плюнуть хотелось, но нельзя было!

Этот чиновник действовал иначе — ласково. Медовым голосом задавал вопросы и после каждого ответа добавлял:

— Ясненько-понятненько, так и запишем!

При этом ничего он не писал, и Александра с трудом могла догадаться, что он нацарапает в отчете.

Первая же его «прогулка» по школе взбудоражила всех! Преподаватели нервничали, роняли мел и указки, дети волновались так, что парочку пансионерок пришлось вести в лазарет с носовым кровотечением, и вот тут Саша кое-что заподозрила. Чиновник-то аристократ, пусть и обедневший, а значит — маг! Что же у него за магия, если у детей носом кровь идет?

Оказалось — зачатки целительства, совсем крохотные, но достаточные для минимального физического воздействия. Например, поднять давление крови, заставить малышку обмочиться или потерять сознание.

Только вот с подачи Александры дети изготавливали и дарили друг другу обереги