Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

быстрее, нежели парусник, однако зимой, как и раньше, почта шла кружным путем на оленях и собачьих упряжках. Зато инженеры Русама протянули кабель электрического телеграфа с последних островов Алеутской гряды Атту и Агатту до Командорских, а оттуда — в Петропавловск. Теперь специальное судно для прокладки подводного кабеля, построенное на Якутатской верфи (кабель, кстати, тоже производили на Якутатском медеплавильном заводе), передвигалось вдоль Курильских островов, связывая их в единую цепь, чтобы затем от Кунашира протянуть электрическую нить на Сахалин и далее, на материк.

По приказу генерал-губернатора строились береговые укрепления в Петропавловске, Охотске, Аяне, Де-Кастри и Николаевске. Возводились батареи из пушек, доставленных по Амуру (мало их было, еще очень мало!), на мысе Пронге (у входа в Амур), в Александровске на Сахалине (напротив Де-Кастри; вместе они предназначались для прикрытия пролива Невельского с юга) и Владивостоке. Новые города Благовещенск, Хабаровск, Албазин, Троицк и полтора десятка переселенческих сел и казачьих станиц по Амуру и Уссури должны были служить надежным тылом.

Крайний Восток со временем обещал стать мощной крепостью. Но это было вопросом будущего, а война на юге России уже шла полным ходом, и сводная англо-франко-американская армада, в составе полусотни больших и малых кораблей, приближалась к мысу Горн, чтобы, обогнув его, покатиться девятым валом, или даже цунами, на север, к Гавайям, разгромить базу русского Тихоокеанского флота и рассыпаться затем эскадрами, пройтись огнем и мечом по российским владениям на восточном и западном побережьях Великого океана. Чтобы духу русского там не осталось!

На Гавайях об армаде узнали из сообщения по электротелеграфу, пришедшему из Росса. Правителем Гавайской провинции Русама после смерти Тимофея Тараканова стал его младший сын Павел, двадцатисемилетний капитан-лейтенант российского флота. Несмотря на свою молодость, Павел Тимофеевич к 1839 году уже имел немалые заслуги в строительстве базы флота и изгнании браконьеров из Русского океана. Кстати, именно по его предложению корабли стали оснащать боевыми ракетами. К тому времени, несмотря на успешные действия ракетных частей в сражениях на суше и на море, интерес к ним военных в различных странах стал угасать — скорее всего из-за низкой прицельности каждого снаряда. А русские усовершенствовали ракетный станок генерала Александра Засядко и ракету Вильяма Конгрейва, которая применялась многими армиями, и получили бомбометы, позволяющие одним залпом накрывать цели на площади в несколько десятков квадратных сажен на расстоянии до двух верст. И Тараканов доказал командующему Тихоокеанским флотом вице-адмиралу Путятину, что эти бомбометы весьма и весьма эффективны на море.

Тут нельзя не сказать, что все работы по конструированию, изготовлению и испытаниям этого оружия были проделаны молодыми артиллеристами из числа декабристов под руководством подполковника Андрея Васильевича Ентальцева. Павел Иванович Пестель, став начальником Ново-Архангельского военного училища, первым делом создал кафедры по различным направлениям военной науки, в том числе Артиллерийскую, а при ней — Ракетный кабинет, поскольку сам был поклонником Конгрейва и Засядко и считал, что у ракетного оружия большое будущее. Полученные декабристами результаты были немедленно отправлены на Большую землю, в Петербург, и Засядко, будучи в то время начальником Михайловской артиллерийской академии и дав восторженную оценку работе, просил государя наградить всех ее участников. Император не остался равнодушным к этой просьбе, кстати, поддержанной великим князем Михаилом Павловичем, шефом артиллерийского ведомства: всем десяти артиллеристам не только вернули прежние звания, но и повысили на один чин, а Ентальцев получил орден Св. Владимира 3-й степени. Бомбометы же скорейшим порядком были запущены в производство, и через год первые их образцы участвовали в сражениях против мятежных поляков. Теперь же ими оснащали армейские части, действующие против турок и их союзников.

Павел Тараканов уже четырнадцать лет не только успешно управлял провинцией, дойдя до звания капитана 1-го ранга, — он женился на младшей дочери гавайского короля Камеамеа III, которая родила ему четырех сыновей и двух дочек, и тем самым еще больше укрепил дружественные связи России и Гавайев. Гавайцы любили «Талаканалии» и называли его сыном короля. Наверное, потому, что сам он называл Камеамеа «Макуа кане» (отец). Они вообще очень хорошо относились к русским, охотно учили язык, крестились и давали детям русские имена. Школы на островах открыл еще Тимофей Никитич, но Павел Тимофеевич требовал от подчиненных знания гавайского языка и неукоснительного уважения прав и обычаев местного населения.

Весть о приближении вражеских кораблей не вызвала на Гавайях паники, но заставила правителя Тараканова и короля Камеамеа провести срочное совещание комендантов русских крепостей и князей островов. Несколько быстроходных катеров обошли архипелаг и сумели всего за четыре дня собрать их на Оаху.

Кроме вызванных, в совещании участвовали командующий и штаб флота, все начальники отделений русской администрации, а также члены Собрания старейшин. Учитывая почтенный возраст последних, правитель предложил разговор вести на гавайском языке и лишь в порядке исключения пользоваться русским. Никто не возражал хотя бы потому, что большинство комендантов были женаты на гавайках, и местный язык стал для них почти родным.

Вопрос был один: что нужно предпринять для защиты архипелага?

– Мы не знаем, какое количество и каковы классы кораблей противника, — говорил Тараканов, — но одно известно точно: в составе юсовской эскадры есть эвиеншип, или, по-нашему, самолетоносец. На его палубе — а она огромной длины — размещаются три или четыре самолета, которые взлетают с этой палубы и несут бомбы.

– Опасное оружие, — пробормотал начальник штаба флота капитан I ранга Селиверстов.

– Да, Степан Панкратович, весьма и весьма опасное. Но я думаю, бомбометы Ентальцева будут пригодны не только против кораблей, но и — самолетов. Надо лишь снаряжать ракеты гранатами меньшего, против обычного, веса и соотносить время их подрыва с расстоянием до подлетающего самолета. А для самого близкого расстояния стоит попробовать счетверить на одном станке усовершенствованные скорострелы Черепановых, чтобы стрелять по аэронавтам и двигателям. Как вы считаете, Михаил Дмитриевич, — обратился правитель к командующему флотом контр-адмиралу Тебенькову, — найдутся у вас умельцы для такой комбинации?

– Найдутся, Павел Тимофеевич, — откликнулся седовласый адмирал, всего лишь три года тому назад сменивший жесткое кресло главного правителя Русама на боевой мостик линкора «Князь Меншиков», флагмана флота, чем был несказанно доволен. — Сегодня же будет распоряжение.

– Благодарю, Михаил Дмитриевич. У меня еще вопрос: готовы ли к боевым действиям подводные лодки? Ведь на них будет возложена главная задача — потопить как можно больше кораблей противника.

Вопрос Тараканова вызвал нешуточное удивление у всех присутствующих, кроме Тебенькова и Селиверстова. Дело в том, что четыре подводные лодки конструкции братьев-декабристов Бестужевых прибыли из Якутата в Жемчужную бухту в строжайшей тайне, укрытые на палубах бронированных крейсеров «Баранов» и «Резанов». Моряки же были