Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

несколько орудийных башен. Оставшиеся парусники спешно стали отходить на безопасное расстояние, теряя при этом возможность самим наносить удары, но броненосные пароходы лишь сменили позицию и продолжили дуэль.

Тем временем на эвиеншипе спешно снарядили самолеты новым боезапасом, и те снова направились к бухте, но уже на высоте, не досягаемой для снарядов и пуль. А на самом самолетоносце подняли из трюма еще одну машину и начали готовить ее для полета.

Именно в эти минуты подводные лодки выбрали свои цели: две направились к самолетоносцу, другие две — к тяжелым британским линкорам. Взрывы — один за другим — потрясли не только корпуса кораблей, но и экипажи всей армады. Ни эвиеншип, ни линкоры не затонули, но, завалившись на пробитые борта, из битвы выбыли бесповоротно.

– Представляю, каково сейчас летчикам, — заметил адмирал Тебеньков, глядя в подзорную трубу на скособоченный самолетоносец. — Им некуда возвращаться. Молодцы подводники! Давайте, ребятки, в том же духе!

И русские моряки будто услышали своего командующего.

В боезапасе подводных лодок было по четыре торпеды, и следующие четыре тяжелых корабля противника, в том числе два отступивших из-под обстрела парусника, получили огромные пробоины в течение каких-то двадцати минут. Пароходы выбыли из боя, а парусники быстро пошли ко дну, поверхность воды забурлила от барахтающихся людей. На помощь тонущим поспешили малые суда.

– Прекратите стрельбу! — приказал Михаил Дмитриевич Алексею Кеоколо. — Дайте возможность спасти моряков. — И добавил, поводя трубой по горизонту: — Однако что-то наши долго идут… А-а, вот, кажется, и они!

Вдали, над четкой границей воды и неба, показались дымы. Один… другой… третий… пятый… десятый… Основные силы Тихоокеанского флота шли к Оаху, охватывая полукольцом союзническую армаду.

Тебеньков обернулся к стоявшему чуть позади адъютанту, капитан-лейтенанту Мокроусову:

– Передайте капитану I ранга Селиверстову мой приказ: пустить в атаку торпедные катера, следом идти полным составом эскадры.

Мокроусов козырнул и убежал на переговорный пункт.

– Лейтенант Кеоколо, — позвал адмирал, и командир батареи вырос рядом, как из-под земли. — Как твои бомбометы, настроены на дальность?

– Так точно, ваше превосходительство! Выверены по дальномерам!

– Ну, тогда с Богом! Покажи им кузькину мать!

Через три часа битва была закончена. От капитуляции и плена ушли только полтора десятка малых судов, их не стали преследовать и добивать.

Какой ущерб понесли союзники, предстояло выяснить, но было ясно, что поражение их окончательное и бесповоротное.

Защитники Жемчужной бухты потеряли пятьдесят три человека убитыми и около сотни ранеными.

От снаряда, попавшего в дом правителя провинции, погибла семья Павла Тимофеевича Тараканова.

Глава 35

То же лето, те же дни

Боевые действия на континенте шли с переменным успехом. Главнокомандующий силами США генерал Уинфилд Скотт одержал несколько побед над линейными частями армии Орегона, за общее руководство которой (по мнению Эмильена Текумсе, совершенно напрасно) взялся сам император Маковаян, и несколько поражений потерпел в Техасе от корпуса спецназа, которым командовал генерал Алексей Тараканов. Юсовцы захватили обширную территорию империи и подступили к столице Орегона. Их дальнобойные пушки обстреливали окраины города, и без того уже имевшие значительные разрушения от налетов бомбовозов в начале войны. Правда налеты эти быстро прекратились — после того как истребители Орегона под руководством подполковника Александра Епифанцева сбили около десятка машин. Господство в воздухе перешло к управляемым воздушным шарам Орегона. Однако господство это было весьма условным. Опасаясь обстрела с земли, шары поднимались слишком высоко, сбрасываемые на позиции юсовцев бомбы особого вреда не приносили, а прицельно обстреливать противника сверху тоже практически не имело смысла. Маковаян надеялся на бомбометы, ракетные комплексы Засядко, обещанные Русамом, но их прибытие задерживалось из-за диверсий юсовцев на железной дороге, связывающей Росс и Текумсе. Солдаты и офицеры орегонской армии порою показывали чудеса храбрости, но неумелое верховное руководство сводило на нет их самоотверженность. Ни сам император, ни его Генеральный штаб во главе с легендарным Эмильеном Текумсе оказались не готовы к столь обширным боевым действиям. Лишь Управление разведки действовало четко и слаженно: на стол императора и начальника Генштаба ежедневно ложилась сводка разведывательных данных за истекшие сутки. Правда данные эти были малоутешительны.

Отчаявшийся Маковаян отправил к правителю Русской Калифорнии Ротчеву военного министра бывшего декабриста Берстеля с заданием всеми силами добиться скорейшей помощи оружием и волонтерами. А тем временем, признав неудачным свое руководство армией Орегона, назначил главнокомандующим генерала Тараканова. Эмильен Текумсе тоже признал вину за военные неудачи и, будучи в расстроенных чувствах, выпил целую бутылку водки, за что получил от Алисы крепкий нагоняй. Впрочем, дав мужу взбучку, она тут же пожалела его. Подошла, прижала лохматую рыжую с сединой голову к груди, погладила, вздыхая:

– Ничего не поделаешь, Емельян: ваше время с Маковаяном прошло, и мое на исходе. Пора, яшкин пёс, готовить опилки для арены.

Услышав от жены что-то новенькое, Емельян воззрился на нее, но она поняла, снова обняла:

– Не бери в голову. Так у нас в цирке говорят… говорили… когда что-то случалось не ко времени.

Александр Гаврилович Ротчев, будучи натурой поэтической и довольно далекой от военных вопросов, крайне удивился появлению в Россе важной имперской фигуры.

– Ваше превосходительство, о чем беспокойство? Бомбометы? Налаживаем их доставку по воздуху. Срочно изготовили десять воздушных шаров достаточной грузоподъемности, два уже вылетели. Вы уж обеспечьте, пожалуйста, их приемку — чтобы, не дай Бог, к противнику не улетели.

– Что с волонтерами, ваше превосходительство? — сухо спросил Берстель.

– Волонтеров достаточно, две бригады, вот только по воздуху их не отправишь, а с поездами — полный конфуз: какие-то негодяи взорвали мост через речушку — не помню названия, да его и не выговоришь, — и движение прервано. Месяца на два, ежели не больше.

– Так ведь до речушки можно доехать, речушку перейти и снова сесть на поезд. Я лично так и сделал. Это же просто! Суворов Альпы перешел, а тут какая-то речушка!

– «Суворов Альпы перешел, а тут какая-то речушка…» Прямо стихи! Вы не пишете?

– Ваше превосходительство!

– Ах, да, да… простите, ваше превосходительство. И как это мне в голову не пришла такая простая мысль? Это же я задержал отправку волонтеров — не хотел подвергать их тяготам пешего похода. А так… конечно… сейчас же дам указание. Извольте подождать, у меня секретарь в отпуске. — Правитель направился к выходу, бормоча: «Суворов Альпы перешел, а тут какая-то речушка…»

Первые же залпы бомбометов, заряженных горючей смесью, обратили юсовцев в паническое бегство от стен Текумсе, и армия Орегона перешла в наступление. Но не широким, как было принято доселе, фронтом (опасались оставлять на флангах и в тылу