Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин

берег Суры. Начинается гроза. От страха она предлагает себя в снохислужанки Вере-пасу / Нишке-пасу (здесь это синонимы). С неба спускается серебряная зыбка, она садится в нее и поднимается к небу. Гром – ее свекор, туча – свекровь, молния – муж. Верепас / Нишке-пас разрешает отпереть шесть амбаров, а седьмой не отпирать. Если же она все-таки это сделает, то пусть оглянется через правое плечо. В первом амбаре девушка нашла холод, во втором – туман, в третьем – пятницу, в четвертом – воскресенье, в пятом – зиму, в шестом – лето, а в седьмом она видит отца и мать, которые совершают по ней поминки. Вере-пас / Нишке-пас отпускает сноху на час, но велит никому не рассказывать о том, что видела, и не брать никого с собой. Младший брат пошел за сестрой и был убит громом780.

Мордовско-лезгинские связи вряд ли можно объяснить недавними контактами. Повествования космологического содержания заимствуются не столь легко, как сказочные сюжеты, а контакты мордвы ожидаемы скорее с тюркскими народами Дагестана, нежели с носителями лезгинских языков. Кроме того, данный сюжет (точнее, эпизоды, связанные с пребыванием девушки на небе) обнаруживает параллель у чукчей, а это довод в пользу очень большой древности сюжетного ядра подобных нарративов.

Чукчи. Юноша пристает к жене старшего брата. Угрожая ему ножом, она случайно его убила, а муж, решив за него отомстить, посадил в яму жука и гусеницу и стал откармливать их до чудовищного размера. Паук рассказывает женщине, что муж собирается столкнуть ее в яму и в последний момент поднимает ее на небо. Там духи-келэ ловят на крючок души земных людей. Жены келэ велят женщине спрятаться в доме Солнечной Женщины, которая сжигает келэ своим взглядом. Солнечная Женщина позволяет гостье заглянуть в ящики, в которых видна земля в разные периоды года. Когда женщина льет в ящик воду, на земле идет дождь, когда сыплет снег, идет снег. Женщина видит свой дом, Солнце возвращает ее на землю к родителям781.

Другой мотив космологического характера, связывающий Северный Кавказ и Среднее Поволжье, а также прибалтийско-финские традиции – это представление о женщине, воплощающей ветер или считающейся матерью (хозяйкой) ветров. На Северном Кавказе и в Предкавказье данный образ исключительно популярен и зафиксирован у калмыков, абхазов, ногайцев, ингушей, чеченцев, лаков, аварцев, даргинцев и лезгин782. В Среднем Поволжье он есть у чувашей, мордвы и башкир783, в Прибалтике у ливов, эстонцев, води и финнов784. Кроме того, «мать ветра и дочь ветра», наряду с «сыном ветра» и «королем ветра», есть у венгров785. Мотив женщины-ветра изредка встречается в Западной Европе – у итальянцев и немцев786. Один из немецких текстов из Пфальца обнаруживает определенное сходство с приведенными выше мордовским, лезгинским и табасаранским с той разницей, что, падая с неба, женщина и ее дочь превращаются не в солнечные лучи, дождь или снег, а в ветер.

Немцы (Пфальц). Восхищаясь красотой дочери, Селамина посчитала ее равной Святой Деве и решила вместе с нею подняться на небо, но на середине пути они были сброшены вниз. Обе женщины не достигли земли, а находятся в воздухе, вой ветра – это их голоса787.

На восток от Кавказа «мать ветра» зафиксирована в Средней Азии у таджиков, узбеков и ягнобцев788, в верховьях Инда у дардов (пашаи)789, в Южной Сибири у алтайцев и теленгитов790, на Дальнем Востоке у удэгейцев, нанайцев и нивхов791, а на северо-востоке Азии у чукчей792. В Америке удалось обнаружить лишь один пример у верхних коквил Орегона793.

Хотя традиции, которым известен образ женщины-ветра, широко рассеяны по Евразии (можно добавить еще жителей острова Сималур рядом с Суматрой794), их концентрация в Дагестане, на Средней Волге и в Восточной Прибалтике выше, чем на других территориях. И здесь пора снова вернуться к интерпретации Плеяд.

Как и образ матери ветра, «Плеяды-сито» известно венграм. Хотя само венгерское слово для сита (szita) заимствовано у славян795, соответствующий небесный объект рассматривается именно как нечто дырявое796. То, что лишь венгры единственные в Балканском регионе разделяют подобное представление, ставит под сомнение возможность заимствования ими образа Плеяд от славянского населения Паннонии. Что касается космонима «решето» (crivello) для обозначения Плеяд в Италии, то он там редок и зафиксирован лишь на севере в верховьях Адидже797. Стоит отметить, что crivello – это не только «решето», но и «лопата для веяния зерна».

Время распространения в пределах Европы обозначения Плеяд как «сита» или «решета» трудно определить, ограничиваясь лишь данными именно об этом космониме. Если же сопоставить эти материалы с другими, уже привлеченными выше, то «сито» вполне вписывается в определенную модель, согласно которой многие астральные номинации представлены на большей части Северной Евразии, но без атлантической Европы при наличии некоторых параллелей в Северной Америке. Образ Плеяд как сита тоже имеет восточные параллели. О соответствующем космониме у коряков и чукчей, а также у японцев уже было сказано. У якутов Плеяды есть отверстия, из которых дует холодом, так что герой делает рукавицы, чтобы эти дыры заткнуть798. У орочей и сахалинских уильта (ороков) Плеяды в ряде случаев также обозначаются как «семь дыр»799 при обычном нижнеамурско-приморском «семь женщин». Особых повествований в связи с подобным названием нет, но то же слово используется для обозначения жаберных отверстий миноги[47]. У маньчжуров семь звезд, из которых дует «черный ветер», – это Большая Медведица. Такой перенос ассоциаций с Плеяд на Большую Медведицу или с Большой Медведицы на Плеяды в космонимии обычен. В Северной Америке представление о Плеядах как об отверстии (звезды Плеяд его обрамляют) удалось обнаружить у алгонкинов оджибва800801. Напомним, что у тех же оджибва и соседних алгонкинских групп к северу от Великих Озер представлены также характерные для Северной Евразии образы «лунной водоноши» и Млечного Пути как дороги птиц.

Созвездие руки

Подводя итог главе, посвященной североазиатским космонимическим представлениям, имеющим соответствия в Новом Свете, подчеркнем, что американские параллели не уходят вглубь континента. В фольклоре мускогов, натчез, туника и читимача, чьи языки локализованы исключительно в пределах юго-востока США, таких параллелей нет вовсе. Также ни в одном случае ареал распространения космонимов, имеющих сибирские соответствия, не совпадает с ареалом культуры кловис, хотя для некоторых других фольклорных мотивов подобные совпадения есть802.

Самые ранние потенциально возможные соответствия касаются распространения в Америке сюжета космической охоты, основанного на интерпретации Пояса Ориона как трех копытных животных, а Большой