Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

там, только если я пою под шарманку, в бедном уличном платье, как раньше. Но здесь меня сыграешь ты! И будет лучше, что тебе не придется петь, ты будешь переживать, а я говорить за тебя, как Радио за Осю и за всех в беседе животных. Главное, чтобы никто не понял, что это говорит он!

— Вот видишь, Корелимон хотел показать именно это, как хитрый трюк, только не смог объяснить.

— Да я не слушала, — смущенно призналась Лумери. — Спасибо, прин… прости, Таисса. Я скажу ему, что всё поняла. А ты не сердишься, что тебе придётся играть нищенку?

— Нет, — рассмеялась Таисса. — Наоборот, мне это интересно.

— А ты сможешь пройти поверху в виде Мамули? Пройдёшь передо мной, чтобы я повторяла то, что может кошка, — попросила Лумери. Таисса согласилась. Незаметно отошла, и вскоре на сцену вспрыгнула Мамули. Бари-Ларч как раз доставал подсадить кошку на верхнюю планку и снять её с другой стороны сцены, а потом точно так же в его сильных руках взлетала к верхнему краю рамки Лумери. Она сперва садилась на доске, изящно болтая ногами, а чтобы встать, держалась за ореховую палку. И балансировала ею, ленты развевались, зрители хлопали… Вокруг сцены собрались местные мальчишки и смотрели на репетиции и строительство. Но кое-что артисты репетировали в комнатах постоялого двора, скрытно, и вечером это стало сюрпризом для публики.

* * *

Жителям очень нравилось представление, где есть не только трюки, но и разговоры, даже можно самим принять участие, что-то крикнуть, показать смелость и вообще переживать. Беседа с животными произвела впечатление. Публика хохотала, требовала ещё и ещё, не давала закончить номер и поклониться. Жители селения давно так не веселились, глядя на самых обычных коричневого пса, белую кошку и маленького ослика в соломенной шляпе, не говоря уж о девчонке. Но всё дело в том, что рядом был Радио, и животные по-настоящему разговаривали!

Радио действительно мог заменить собой целую компанию артистов, но ему нравилось работать не одному, а с четвероногими партнерами, и с Лумери, которая за словом в кармане не лезет, и с Бари-Ларчем, который больше отвечал действием, чем словами. И, уж конечно же, с Таиссой. Их безмолвный дуэт стал гвоздем программы. Корелимон очень точно рассчитал время заката, чтобы начать песню, когда солнце было ещё золотым, а финал петь на фоне колышущегося огненного занавеса, усиливая эффект истории любви.

Стоя сбоку от рамки, на фоне узкой кулисы, сделанной из полоски холста Лумери пела. Корелимон сидел рядом на помосте и играл на гиталеле. Старая уличная песенка здесь, далеко от серых улиц, где она родилась, играла новыми волшебными красками.

В дождливый серый вечер,

Когда сады цвели,

Поэт девчонку встретил

И сразу полюбил…

Он имени ее не знал,

Запомнил только взгляд,

Но сразу песню написал,

Чтоб много дней подряд,

Ее на всех углах

Мы слышали потом,

Девчонка услыхала б,

И вспомнила о нем.

Цветущий сад дожем полит, весь в белых лепестках,

По лужам ты спешила в дырявых башмаках.

И капли, как бриллианты, на рыжих волосах,

Тебя я снова встречу, когда не знаю сам!

Бари-Ларч прячась за второй кулисой, изображал дождь и ветер, поливая передний край сцены из большой лейки, пока Таисса в нищенской шали, держа бумажный зонтик, случайно сталкивалась в Традионом, который моментально влюбился, едва её увидев. Но ей некогда, они замерли, обменялись взглядами, и девчонка, уронив зонтик, побежала домой, прыгая через лужи. Помощник очень старался не брызнуть водой на бумажный зонт, прозрачный занавес водяных струек заливал только передний край сцены, но для зрителей он был настоящим дождём. Так же Лумери и Бари-Ларч качали по краю рамки цветущими ветками во время припева, пока парочка танцевала уличный вальс в воображении поэта. Гиталеле звенела и Лумери продолжала рассказ:

Сияло солнце смело,

Когда цвели сады.

Девчонки в платьях белых,

Мечты, мечты, мечты…

Но вот одна, беднее всех,

Услышала вдали,

Как старая шарманка

Вздыхает о любви.

И вспомнила тотчас,

Как много дней назад,

Сквозь дождь она поймала

Поэта жгучий взгляд.

Цветущий сад дожем полит, весь в белых лепестках,

По лужам ты спешила в дырявых башмаках.

И капли, как бриллианты, на рыжих волосах,

Тебя я снова встречу, когда не знаю сам!

Таисса в белом платье, уже не скрывая своей красоты и рыжей гривы, теперь сама искала поэта. Но находила только песню, гналась за тенью, пока наконец…

Цветущий сад уже опал,

Когда в один из дней

Они столкнулись на углу,

Где пелось всё о ней.

И первый вздох, и первый взгляд,

Стоят, глаза в глаза,

Вот так ее он встретил,

Когда и сам не ждал!

Лумери от души повторила первый припев: «Цветущий сад дождём полит, весь в белых лепестках…» — и зрители по просьбе Радио, которому страшно трудно было играть роль без слов, все пели хором, пока счастливая парочка танцевала, целовалась, поэт кружил свою любимую незнакомку на руках по всему помосту. Бари-Ларч напряженно следил, чтобы они не свалились.

Все артисты встали в ряд, взявшись за руки на переднем краю сцены, и поклонились под бурные аплодисменты и крики «Браво!», «Молодцы!»

Придерживая на ремне гиталеле, чтобы не упала во время поклона, Корелимон тихо спросил Лумери:

— Ну что, моя капризная «звезда» довольна?

— Согласна, так красивее получилось, — Лумери сияла, держа за руку Радио. Он и её поднял и закружил, напоминая публике, кто голос этой песни.

Закат чуть подернулся пепельной дымкой, в рамке над сценой уже можно было разглядеть первые звёзды.

— По-моему, господа, это успех! — громким шепотом поделился с друзьями Радио. И снова поклонился, держа за руки сразу двух прекрасных дам, «звезд» артимы.

Аплодисменты всё не смолкали, шурша и перекатываясь, как дождь по листьям сада.

.

(конец первой части)

.

От автора: книга принята на конкурс уютного бытового фэнтези «чай с корицей», если вам кажется, что это именно такое фэнтези, поддерживайте книгу лайками, библиотеками и комментариями!) Тогда вторая часть подрастет скорее;)

Часть вторая

БАЛАГАН СЕСТЕР РАДОС. Глава 22

.

«Семь лун тишины — тревоги семь лун…»

.

Утреннее солнце ещё стояло ниже башен городка, виднеющегося далеко на пригорке. Проезжая дорога вела через поля, в основном ещё черные, без молодой поросли, или вовсе не вспаханные и не засеянные. Многие ростки теплолюбивых овощей еще прятались