Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

Двери распахнулись, и навстречу нам, спотыкаясь и путаясь в полах длинного сюртука, выскочил бледный, перепуганный насмерть управляющий в сопровождении стайки таких же дрожащих слуг. Они были совершенно не готовы к визиту Первого Принца с новоиспеченной женой и окровавленным гвардейским эскортом.

Кайран тут же взял ситуацию под свой жёсткий контроль. Он даже не дал старику договорить сбивчивую приветственную речь.

– Молчать. Раненых гвардейцев – в лучшие комнаты, лекаря к ним немедленно. Остальным организовать горячую еду, сухую одежду и лошадей. Проверить периметр, усилить караулы. Живо! – его голос прогремел под сводами старого холла, разносясь по дому, как раскаты грома.

Пока он отдавал эти жёсткие приказы, на секунду отвлекшись от меня, я сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Запах...

Этот невыносимый, до боли знакомый запах застоялой сырости, гниющего дерева и старой пыли ударил мне по нервам, вырубая рациональное мышление. Я словно оглохла. Голоса Кайрана, оправдания управляющего и лязг доспехов гвардейцев слились в один невнятный фоновый гул, как если бы я вдруг оказалась глубоко под водой.

Я развернулась и пошла, словно в глубоком трансе, как лунатик, не отдавая себе отчёта в том, что делаю. Мои ноги сами несли меня вглубь этого проклятого дома.

В этой жизни, до того самого дня помолвки, я ни разу здесь не была, будучи столичной герцогской дочкой, которой не было никакого дела до заброшенных северных поместий. Но сейчас я двигалась по этим тёмным, пропахшим плесенью коридорам со странной для всех посторонних уверенностью. Безошибочно сворачивала в нужные галереи, ни разу не задумавшись над направлением.

Этот дом был знаком мне так, словно я прожила в нём сто лет. Вернее, двадцать. Двадцать долгих, бесконечных лет боли и медленного угасания.

Я шла, пока не упёрлась в нужную дверь. Самая дальняя, самая сырая и заброшенная угловая комната на втором этаже. Дрожащие пальцы легли на холодную ручку и толкнули дверь. Она поддалась с протяжным, царапающим душу скрипом. Внутри ничего не изменилось. Все было точно таким же. Тот же огромный, почерневший от копоти камин с отколотым правым краем. Те же уродливые жёлтые пятна сырости на потолке, складывающиеся в очертания кривого издевающегося лица. То же грязное, мутное стекло в узком окне.

Реальность с оглушительным треском смешалась с прошлым, и на меня обрушилась такая ужасающая душевная тяжесть, что я захрипела.

Внезапно мои абсолютно здоровые молодые ноги пронзило дикой фантомной болью.

Двадцать лет я была калекой. Двадцать лет я не чувствовала ничего ниже пояса, кроме тупой ноющей агонии перебитого позвоночника, и сейчас мозг сыграл со мной злую шутку, возвращая эти ощущения. В нос ударил несуществующий запах гнойных пролежней и дешёвых лекарственных трав, и меня накрыл холод бесконечного одиночества. А затем в центре груди вспыхнул разрывающий на куски огонь в том самом месте, куда Люциан с ласково-снисходительной улыбкой вогнал свой кинжал.

Я закричала, но из горла вырвался лишь жалкий сдавленный сип.

Колени окончательно подкосились, и тяжело, как тряпичная кукла, я сползла по деревянному косяку двери прямо на грязный немытый пол. Обхватила плечи руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и начала задыхаться. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с пылью. Мне казалось, что я снова умираю прямо сейчас. В свой сорок пятый день рождения. Снова преданная, брошенная в этой гниющей клетке. Я отчётливо чувствовала металлический привкус собственной крови во рту...

– Арианна!!!

Дверь, которую я так и не закрыла за собой, с грохотом ударилась о стену, едва не слетев с ржавых петель. Кайран ворвался в комнату, дико оглядывая все тёмные углы в поисках убийцы, наёмника, врага – кого угодно, кого можно было бы уничтожить... но комната была абсолютно пуста.

Только я. Словно кучка дрожащего шёлка, задыхающаяся и скорчившаяся на грязном полу.

Тьма Кайрана ввалилась в комнату следом за ним клубящимся разъярённым облаком. Эта древняя пугающая магия, которая питалась смертью и чужими страданиями, вдруг взвыла, и я почти реально услышала этот потусторонний скулящий вой. 

Она замерла вокруг меня, явно чувствуя безумную концентрацию боли, отчаяния и... запах смерти. Да, наверное от меня фонило так, словно меня действительно только что зверски убили на этих самых гнилых досках. И магия не понимала, как живой дышащий человек может излучать такую агонию.

Кайран застыл лишь на крошечную долю секунды. Поняв, что физической угрозы в комнате нет, он сгрёб меня в охапку, отрывая от ледяного пола, и рывком втянул меня к себе на колени, крепко, отчаянно и невероятно надежно прижимая к своей широкой груди. Он не задавал вопросов, наплевав на логику и объяснения, и лишь понимал главное – мне страшно.

Тьма мгновенно отреагировала на его немой подсознательный приказ. Она метнулась вперёд и непроницаемо-вибрирующим коконом укутала нас обоих, отсекая сырость и сводящий с ума запах плесени. 

Кайран зарылся лицом в мои волосы. Одна его рука намертво прижимала меня к часто и тяжело колотящемуся сердцу, а вторая широкая мозолистая ладонь судорожно, но невероятно бережно гладила меня по голове и вздрагивающей спине, пытаясь унять мою крупную дрожь.

– Я здесь. Я здесь, маленькая моя, – твердил он хриплым, сорванным, непривычно мягким для него шёпотом, раскачиваясь вместе со мной на полу, словно баюкая ребёнка. – Я держу тебя. Никто тебя больше не тронет, слышишь? Никто и никогда. Ты со мной. Ты в безопасности. Дыши, Арианна. Пожалуйста, просто дыши со мной.

Я вцепилась скрюченными пальцами в отвороты его чёрного мундира, до боли комкая жёсткую ткань, как утопающий цепляется за брошенный спасательный круг. Его глубокий голос и уверенное биение его живого сильного сердца под моей щекой пробивались сквозь морок прошлых лет, вытаскивая меня на поверхность. Я плакала навзрыд, уткнувшись ему в ключицу, орошая его камзол слезами, и с каждой пролитой слезой ледяной ужас Блэкхилла отступал.

В этом проклятом месте, в этой самой комнате, где в прошлой жизни я сделала свой последний мучительный вздох на его руках, теперь снова был он. Только тогда он ворвался сюда слишком поздно, успев лишь поймать моё угасающее тело и умоляя не уходить. А сейчас он крепко держал меня живую.

Мой щит.

Мой муж.

Тот, кто ни за что на свете не даст мне умереть так жалко и жестоко снова.

Глава