Возвращение к истокам - Андрей Сергеевич Минин

Проснувшиеся бакалавры обменялись взглядами, словно что-то о нас поняли.

Завтрак и в путь.

Двигались со скоростью самого медленного из нас. Я еще вчера мог указать на него пальцем и не ошибся. Младший магистр снова чудил.

Запруда на ручье? Бобры? Надо остановиться, посмотреть. Озеро? Где моя удочка? Что вы говорите там жужжит? Пчелы? О-го-го, выхватывает он из своего вещмешка ложку-черпак под стать его пузу.

Мне было смешно, и я с удовольствием принимал участие в забавах младшего магистра, а вот другие бакалавры и солдаты не разделяли нашей тяги к природе и опасались каждого шороха.

Попытки младшего магистра найти грибы достаточных размеров чтобы их шляпы подошли нашим коллегам магам провалились. Они категорически отказывались примерять шляпки от мухоморов.

— «Он мне нравится!» — Впервые на моей памяти сказал что-то хорошее о другом человеке, Чужеблуд, но тут же все испортил. — «Полный псих! Тебе, хозяин, до него еще далеко…»

Странно, но за все то время что мы идем вдоль железных путей на нас никто так и не напал. Болото по ту сторону рельс было затянуто туманом через который ничего не видно. Стояла неестественная тишина. Единственное яркое пятно вокруг — мы сами. Окрестности близь болот словно вымерли, но нет, конечно, нет.

Мы дошли до деревни Дальней и на ее улицах била жизнь. Был слышен смех. Дети играли, а взрослые работали. Еще бы злой взгляд со стороны болот не жег так спину.

В деревне о пропавшей в окрестностях группе зачистки магических аномалий ничего не знали.

— Н-н-н-не слышали, — ответил староста на наш вопрос, заикаясь. — Кы-кы, к… все к-как обычно.

Выслушав старика Бажена, мы, на что я в тайне надеялся — в деревне не задержались, и все же повернули обратно к железной дороге. Заминка вышла лишь из-за чудного младшего магистра, решившего раз бакалавры не хотят носить на голове грибы, то им подойдут венки из ромашек — особенно девушкам и мы битый час искали поляну с цветами.

Венок наш лучащийся счастьем и пыхающий здоровьем «шмель» таки сплел, но не из ромашек, а надергав на деревенском поле подсолнухов. При этом один венок он одел на себя, а другой на меня — заставив примерить его вместо шляпы. О девушках он как-то позабыл.

Прежде чем спуститься по насыпи с железной дороги — вниз, в болото, затянутое туманом, все срубили себе по слеге — не гнилой палке около двух метров длиной, способной спасти нас от крупных неприятностей.

Вот младший магистр дает отмашку, и мы выдвигаемся. Туман давит со всех сторон. Запах теплой стоячей воды, мха и подгнившей древесины.

— Бульк! — Взрывается рядом со мной пузырь воздуха, поднимаясь из-под сапога и разрываясь на поверхности неприятным запашком.

Заголосили лягушки, молчавшие все это время.

— Ква. Ква. Ква.

Руки солдат тянутся к оружию, но опытные сержанты велят им думать, прежде чем делать.

Офицеры держатся ближе к нам, магам. Мы идем дальше, и вода поднимается до уровня пояса. Рогоз и туман мешают обзору. Ил с глиной под ногами мягкий. Податливый. Если стоять на месте засасывает так что несколько человек уже остались без сапог. Ждем пока они за ними ныряют.

Над ухом противно пищат комары.

Что-то не нравится мне происходящее. Держащаяся за моей спиной Юкона тоже не вызывает былого умиления.

Глава тринадцатая

«ВСЕ! ЕСТЬ! ПЫЛЬ!»

«Могу ли я игнорировать талант зельевара?» — Спросил я себя и ответил — «Могу, но не хочу».

И зачем спрашиваю, ведь знаю ответ?

Срезав стебель многоглазки, я бережно замотал его в тряпицу и убрал в рюкзак, не обращая внимания на чужие взгляды.

Стрельба тем временем стихает, и солдаты разбирают простых квакуш на сувениры. Берут когти и крупную чешую с живота.

— Не стоим на месте! — Кричат офицеры на понятном для солдат языке. — Двигаемся, черти!

Нам хоть и приходилось идти, где по колено, а где и по пояс в вонючей стоячей воде и среди этого странного тумана — от жужжащей проблемы комаров мы солдат избавили. Хоть в малости облегчили для них марш-бросок.

— Тебе не кажется эта вода странной? — Спросила меня Юкона, продолжающая идти рядом со мной, как и один из офицеров. Видимо ей надоело мое молчание.

Запах меда от нее усилился.

— Она горячая, — подтвердил я.

— Я бы выразилась по-другому, — пропыхтела насквозь мокрая девушка, нижняя половина которой была под водой, а верхняя промокла из-за невероятной влажности, жары и тумана.

Даже перемазанная грязью и с прилипшими к лицу кусочками подсохшей тины она все равно выглядела мило, чему в немалой степени способствовал источаемый ею на уровне духа запах меда.

Так, что-то я думаю не о том.

Двигаться в таких условиях солдатам было адски сложно. Маги тоже испытывали определенные трудности, а мне с моим «серым телом» — жара была нипочем.

Бросив взгляд на младшего магистра, я усмехнулся про себя — «а почему бы и нет?» — и сорвал проплывающий рядом цветок белокрыльника и, обернувшись, заправил его за ухо Юконы.

Ее рот в удивлении сложился в букву — о, а я отвернулся, и продолжил шагать-плыть сквозь болото как ни в чем не бывало. Было забавно… попробовал я на вкус ее эмоции раззадоренные моим поступком.

Заметив что с полей моей шляпы свисает улитка (едва не падая), я подплыл к растению к которому она тянулась, оторвал от него крупный лист и вложил ей его в рот.

— Мня?

— Кушай.

Мне не нужно было оборачиваться чтобы почувствовать как офицер и сержант рядом с ним переглядываются и крутят пальцем у виска.

Глаз на затылке у меня нет — просто все чувства обострены, ну и в немалой степени помогает Чужеблуд, что следит за округой своей парой темных омутов. Купаться ему не нравилось, и я подвязал его к рюкзаку.

Только я об этом подумал, как под воду с головой ушла Юкона. Замечталась.

Протягиваю руку и выдергиваю ее из ямы. Ловлю выпущенную ею из рук слегу, жду, пока она выкашляется, и иду дальше, не забывая прощупывать место куда ступаю палкой.

Цветок что я заправил ей за ушко проплывает мимо, но я не делаю попыток его поймать и только провожу взглядом.

— У нас еще один.

Ко мне подводят дрожащего из-за озноба — и это в кипятке местных болот —