Возвращение к истокам - Андрей Сергеевич Минин

что чудом не ушли полностью в ил, обросли ползучей травой и зияли дырами на месте окон. Проломами в стенах и были покрыты влагой и ракушками, но это было жилье разумных существ. Может людей, может кого-то очень похожего на нас. Но что-то стряслось. Царство захватило смердящее болото.

Я уловил новый запах, ОПАСНОСТЬ, что стремительно приближалась, и спрятался в камышах, согнув ноги и уйдя в стоячую воду по подбородок. Шляпа-гриб послужит дополнительной маскировкой. Только вот стоять на одном месте долго нельзя. Я чувствовал как ноги уходят в ил, засасывая меня в глубину, туда, где была совсем другая жизнь. Иногда, на переходах — я ощущал вибрацию почвы, и воображение само дорисовывало тех, кто может жить в здешней земле. От гигантских червей с множеством ртов до совсем уж жуткого вида тварей.

— Дз-з-з-з, — пролетело прямо над моей головой более десятка существ разговаривающих на сладко-противном диалекте и я, задержав дыхание, ушел еще глубже в болото, оставив плавать на поверхности только шляпу.

Это были демоны! Низшие! Видел их изображение на гравюрах в книгах. Чужеблуд был прав. Выходит это Царство захватил кто-то из князей Ада. А демоны что пролетели надо мной обычные низшие. Черти. Мелкие пакостники с комариными крылышками, и телом, покрытым черного цвета чешуей. Вытянутые хоботки-носы. Широкие надбровные дуги. Глаза, залитые чернотой. И запах разложения гниющей плоти, что преследует их.

Не смотря на то что в своей собственной иерархии черти относятся к низшим демонам ада — это очень опасные существа. С целым отрядом я мог и не справиться.

Они улетели, но я выждал несколько лишних минут и только потом с трудом вытащил ноги из ила и глины, двинувшись в дальнейший путь и размышляя не стоит ли сменить маршрут. Или…

Демоны здесь неспроста. Я в этом убедился. Они патрулируют местность. До ночи я встретил еще два летучих отряда, но всегда успевал спрятаться. Отвод глаз работал. Меня не замечали. Главное ничем их не насторожить. Теперь костры я жег только днем, чтобы не выдать себя светом, а потом закапывал — стараясь не оставлять никаких следов в местах стоянки.

Когда набрел на регулярно использующийся ими для отдыха клочок земли — хоть и брезгливо, но набрал их дерьма. Оно очень много где используется, но демоны своим дерьмом не торгуют. С-ука! Как же противно, зажал я нос, и убрался оттуда под визгливый смех Чужеблуда.

— «Дерьмоед!» — Услышал я вдогонку, но промолчал. Сам же подначивал меня его собрать!

Следующие дни слились в один. Я шел. Прятался. Корректировал путь так чтобы попасть в область которую охраняют летучие патрули и исследовал Царство. Дорога плоти позволяла мне задерживать дыхание на полчаса, и я этим пользовался, ныряя в глубокие омуты и изучая погребенные под водой города полные костей.

Были и находки. Как ценные, так и не очень. Вазы. Ковры. Статуи. Даже сохранившаяся мебель, выточенная из драгоценных пород дерева. С сожалением все это приходилось оставлять. Брал только золото, если оно попадалось. Прощупывал стихией земли стены — искал пустоты, тайники — и плыл дальше. Пока однажды мне крупно не повезло. Я набрел под водой на тело медленно разлагающегося демона похожего на свинью. Он был из высших. Не шелупонь какая.

— «ОСТОРОЖНЕЕ!» — С беспокойством в голосе предупредил меня Чужеблуд.

— Знаю.

Вода в месте его смерти была не просто гнилостной, она отравляла все живое.

Зубы, чешуя, кровь, рога, сердце — все, что не стухло, следовало забрать и при этом не убиться по глупости. Талант зельевара усилил мою плоть и наделил защитой от яда, но здесь он пасовал. Когда я приближался к мертвому демону кожа на мне пузырилась и взрывалась кровянистыми потоками, привлекающими к этому месту мелкую дрянь вроде пиявок. Приходилось работать урывками.

Отрезав демону палец я стесал с него гнилое, бесполезное в таком состоянии мясо, очистил кость — и на передышку. Отдыхать и лечить себя.

И так я провозился с телом высшего два дня. Оставив тощую кожаную сумку, что была при нем — на потом. Вот и до нее дошли руки.

Расстегнув клапан на ней, я отдернул от нее нос и предпочел вылить ее содержимое на берег острова, который стал для меня домом на это время.

— Что так воняет? — Спросил я, брезгливо ковыряясь в мешанине сгнивших тряпок, еды и растворенной в воде бумаге.

Первый камень что я нашел, был принят мной за драгоценный аквамарин. Таких камешков набралось больше десяти и только после того как я подержал их в руках — я понял какую ошибку совершил. Аквамарин? У высшего? О, не-е-е-т. Это нечто куда более ценное — оскалился я в алчном восхищении.

— «И в дерьме можно отыскать бриллианты», — озвучил мои мысли Чужеблуд, став клянчить один камушек для себя.

Звездный горох. Название простецкое и не подходящее.

Подержав каждый из камней в руках, вглядываясь в них, я убедился что камни пусты и ничьи души в них не заключены.

Я стал вспоминать сводки из газеты в которой изредка печатали цены на горох и обомлел. Одна горошина без души стоила как четыре заклинания ранга бакалавр или одно заклинание ранга младший магистр. А у меня этих горошин одиннадцать!

Но не-е-е-т… Продавать их я не собирался. Горох ценен не только тем что в нем можно заключить чью-то душу, а потом питаться ей (на что я не способен, я же не демон), но и тем, что если не хранить его в зачарованном кошельке или шкатулке, и держать при себе — он будет медленно растворяться, питая твою собственную душу и делая сильнее. Но это дорого! Чертовски дорого! Кто на такое пойдет?

Если сумка демона и была зачарована, то оно — зачарование, давно пропало. Теперь это просто мокрая тряпка — еще раз осмотрел я ее, прежде чем утопить.

— «Дай!» — Вновь потребовал Чужеблуд и я, подумав, все же выделил ему одну горошину, что просто растворилась во тьме клубящейся глубоко внутри него. Он еще и отрыгнул.

Я думал на этом все, но меня удивила шляпа, что тоже стала чересчур разумной. Развивалась! Она хоть и не умела говорить, но передать мне сообщение могла.

«Нужно. Сильнее. Защитить. Связь».

Оторвав от сердца еще одну горошину, я позволил ей впитаться в один из проросших на шляпе красный, в белую крапинку, гриб-мухомор, остро сожалея об утрате.

«Идиот!» — Уколол я себя словами. «Скормил шляпе пятьдесят тысяч золотых!»

Остальные