Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

в главных чертах одинаковое устройство с целой новгородской общиной. В последней верховная власть находилась в одно и то же время в руках князя и веча. По существу своему противоположные, оба живут рядом, друг возле друга, и ничем не определены их взаимные отношения. Постоянного государственного устройства нет: новый князь – новые условия. Они сходны; но потому, что они – условия, они изобличают отсутствие ясного сознания о государственном быте. Князь избирается Новгородом; он от него зависит и всегда может быть удален из общины, когда им недовольны. Власть его ограничена в частностях, не определена в сущности. История родила к ней недоверие новгородцев: отсутствие государственных идей мешало схватить ее в определенных юридических формах. В свою очередь, и вече представляет совершенно неопределенное народное собрание. Дела решались не по большинству голосов, не единогласно, а как-то совершенно неопределенно, сообща. Живую картину его и теперь еще представляют крестьянские сходки. Несогласные с толпой подвергались народной мести; их убивали и бросали в Волхов; имущество их предавалось разграблению. Обыкновенно вече бывало одно; но иногда их бывало и два, враждебных между собою. Главные новгородские сановники – посадники и тысяцкие – были когда-то княжеские чиновники, но потом вместе с князем стали выборными. Как во всякой древней русской общине, в Новгороде были бояре и смерды, старшие и младшие. Но какова была новгородская аристократия, мы не знаем; знаем только, что в последнее время она играла важную роль.

Поход на Киев черниговских князей Ольговичей в союзе с половцами против князей Владимировичей. Радзивилловская летопись

Свою власть и свои отношения к другим Новгород сознавал в тех же формах, в каких и князья: он был господином и государем, с городами считался братством. Подобно князьям, он управлял своими областями, которые не принимали участия в его политическом устройстве (исключая, может быть, той части новгородской территории, которая изначала была заселена одним племенем); жителей этих областей называл своими смердами, посылал ими править своих посадников и сбирал с них дань и войско.

Отношения Новгорода к остальной России определялись его характером и историей. Он был на краю России, далеко от театра вечных войн и раздоров. Торговля отвлекла всю его деятельность и внимание за море. Сделав его богатым и сильным, она дала ему возможность быть всегда в оборонительном положении в отношении к князьям, ослабленным междоусобиями, говорить с ними смело и оружием поддерживать слова. Поэтому князья должны были избрать себе другую цель, обратиться в другую сторону. Новгород был как бы торговая волость, забытая и оставленная помещиком: богатая и сильная, потому что оставлена, оставляемая, потому что была сильна и богата и никому не поддавалась. Имея совершенно разные интересы с остальной Россией, но связанный с ней соседством, языком, верой и преданием, Новгород всячески старался избегать неприязненных с нею столкновений, тонко и искусно лавировал между перекрещивающимися интересами князей, чтобы не вызвать из их среды сильного врага. Покуда князья еще кочевали из города в город, это до некоторой степени было возможно; но когда их переходы кончились и появились княжества, более или менее сильные, в близком соседстве от Новгорода, ему пришлось плохо. Рано завидел он возрастающую опасность. Сначала он все еще действовал уклончиво, потом, теснимый, старался по крайней мере не дать усилиться ни одному из соседних княжеств и держал сторону слабых против сильных. Но когда Московское княжество взяло решительный перевес над всеми другими, последний час Новгорода пробил. Иоанн III только совершил то, что было издавна задумано и приготовлено его предшественниками.

Новгородцы разрушают мост через Волхов во время противостояния, вызванного желанием горожан изгнать князя Мстислава Юрьевича после смерти его отца – великого князя Юрия Долгорукого, в 1157 году. Лицевой летописный свод

В судьбах Новгорода много странного, особенного. Его существование не прекратилось само собой, но насильственно прервано – жертва сколько идеи, столько же и физического возрастания и сложения Московского государства. Мы не можем о Новгороде сказать, как о Древней Руси перед Петром Великим, что он отжил свой век и больше ему ничего не оставалось делать, как исчезнуть. Незадолго перед уничтожением самостоятельности Новгорода в нем обнаружилось какое-то неясное стремление идти по тому же пути, по которому великий преобразователь через два с половиной века повел всю Россию, – удивительное сближение, много говорящее и в пользу переворота, совершенного Петром, и в пользу Новгорода. Какой особенный оттенок получила бы реформа древней русской жизни в Новгороде, какие были бы результаты ее на почве, столько различной от московской по истории и общественному быту, мы не знаем и не беремся решить. В лице Новгорода пресекся неразвившийся, особенный способ или вид существования Древней Руси, неизвестный прочим ее частям. Одно можно сказать с достоверностью: своим долгим существованием Новгород вполне исчерпал, вполне развил весь исключительно-национальный общинный быт Древней Руси. В новгородском устройстве этот быт достиг своего апогея, дальше которого не мог идти. Мы видели, каков он был, этот быт, и как мало было в нем зачатков гражданственности, твердого, прочного государственного устройства.

Тогда как на Севере община усиливалась и прибирала власть к своим рукам, в остальной России нарождался новый порядок вещей. Политическая система, основанная Ярославом, шаткость которой обнаружилась с самого начала, привела, наконец, к совершенному уничтожению государственного единства России. Долго еще манил Киев честолюбие князей и собирал их вокруг себя; но в пределах прежней Руси им становилось тесно. Владимир Мономах отдал в удел одному из младших своих сыновей, Георгию Долгорукому, отдаленный Суздаль. В этой малолюдной стране суздальский Юрий строит города, призывает туда жителей, населяет пустыни. Привязанный к Юго-Западной Руси – цели всех русских князей, невольный изгнанник в далеком краю, младший из всех, Долгорукий окружает себя воспоминаниями. Он устраивает свой удел по образцу, с которым не расставалась его мысль; на новую почву он переносит названия окрестностей киевских. Киев был еще для него тем же, чем и для других удельных князей со времен Ярослава; он всячески добивается чести быть великим князем Киевским, мнимою главою прочих князей, мнимою главою России; всю жизнь свою преследует эту цель и, наконец, достигает незадолго до смерти.

Присоединение Великого Новгорода – высылка в Москву знатных и именитых новгородцев. Художник А. Д. Кившенко

Совершенно иначе действует уже сын и преемник его в Суздальской области – Андрей Боголюбский. Он вырос и воспитан далеко от Киева; Киев для него – не то что