Орлы в пустыне - Гордон Догерти

крышами из шкур и лозы; каждый толкала команда из двенадцати человек. В ответ две баллисты на надвратной башне довернулись, лязгнули и выплюнули пару тяжелых железных болтов. Снаряды, нацеленные в головной таран, разнесли его в щепки, прошив защитную крышу и пригвоздив троих солдат к земле через грудные клетки. Но остальные тараны продолжали ползти вверх по склону, все ближе к стенам. Римские спикулы и стрелы лились на них дождем, но эти снаряды были слишком легкими, чтобы пробить защитные кровли.

Первый таран достиг основания южных укреплений и ударил. По всему кольцу куртины прошла ощутимая дрожь; зубцы, к которым прижимался Фалько, затряслись в безумной пляске. Второй таран ударил в обитые бронзой южные ворота. Третий, четвертый — стремительный натиск.

— Урны сюда! — закричал офицер с боевой площадки над воротами.

В раскаленном воздухе поплыл едкий смрад. «Смола», — понял Фалько, косясь на защитников, которые уже тащили огромные чаны с кипящей черной жижей. Другие несли ведра с раскаленным песком — его нагрели в городских печах так сильно, что ведра приходилось держать на шестах. Одним неловким рывком они выплеснули содержимое сосудов вниз, на тараны. Фалько воочию увидел участь одной из команд. Человек в кожаном доспехе, стоявший во главе орудия, согнулся в три погибели, работая рычагом, но когда на него внезапным душем обрушился раскаленный песок, он выпрямился во весь рост и издал нечеловеческий вопль. Он раздирал себе лицо, рвал доспехи, под которые засыпался песок, прижигая плоть, точно клеймо. Еще хуже пришлось тем, кого окатило пузырящейся смолой — они падали и катались по земле, покрытые вязкой грязью. Один человек поднялся на колени, растопырив руки; кожа на его лице сползала, точно разваренное мясо с кости. Забдицены выпустили в этот кипящий хаос огненные стрелы, и — это было решающим — каждый из малых таранов вспыхнул. Люди из расчетов бежали, некоторые — полыхая и размахивая руками, словно живые факелы.

Защитники закричали «ура», но мгновение спустя командир, лучники и те, кто подносил ведра и урны, исчезли в облаке камня и пыли — еще один валун из катапульты нашел свою цель. Когда пыль начала оседать, на месте людей остались лишь жуткие красные кляксы, обрывки плоти и смятые доспехи. Струйки крови стекали по камням к разбитым таранам — груде дымящихся обломков и обгоревших тел.

— Фалько, они уже почти здесь! — закричал Арий.

Фалько отвернулся от ужасающей сцены у южных ворот и выглянул из-за края щита. Масса пехоты, идущая на их башню, была уже всего в сотне шагов. Он видел выпученные белки вражеских глаз, звериный оскал, блеск отточенной стали. Грозные мидийские копьеносцы, курдские метатели дротиков, толпы пайганов — легковооруженных, но фанатичных бойцов. Они карабкались по невысокому эскарпу все ближе и ближе, неся над головами лестницы. За ними, раскачиваясь, двигалась высокая осадная башня; человек, сидевший на вершине этого деревянного чудовища, что-то выкрикивал тем, кто направлял её внизу.

Фалько знал, какой приказ должен отдать. Слова уже вертелись на языке, и вкус у них был как у пепла. Но их нужно было произнести. Ради матерей и детей в городе. Ради маленького Паво, оставшегося в Константинополе.

— Поджигай! — крикнул он забдиценам за спиной.

Он услышал скрежет кремня, почувствовал запах дыма, увидел, как за спиной разгорается оранжевое зарево.

— Готово! — гавкнули те в ответ.

Как один, Фалько, Арий и трое других легионеров отступили назад. Шестеро забдиценов бросились на их места — три пары, каждая из которых несла на шестах по плетеному шару, объятому пламенем. Резким толчком они сбросили пылающие сферы со стены. Три огненные клетки запрыгали по склону, вздымая пыль, и покатились прямо на густые ряды персидской пехоты. Нападавшие бросались врассыпную, падали, стараясь убраться с пути; толпа расступалась перед шарами, как речная вода перед опорами моста. Но две сферы врезались в гущу персов раньше, чем те успели разбежаться. Шары сбивали людей с ног десятками, обжигали, поджигали одежду. К запаху дыма теперь примешалась вонь горелого мяса и волос. Персидская масса на склоне забурлила и заколыхалась. Около восьмидесяти человек пали, остальные были ошеломлены и задержаны — но ненадолго.

— Лучники, назад! Легионеры, на позиции! — проорал Фалько, маша рукой в сторону бойниц.

Он успел сделать лишь шаг, когда услышал тяжелый удар и содрогание катапульты где-то вдали. Мгновение спустя мир перед ним взорвался золотым вихрем и громовым ударом. Фалько отбросило назад волной ослепляющей крошки и густым дождем чего-то мокрого. На миг он потерял ориентацию — оглушенный, моргающий, с лицом, покрытым пылью и… кровью?

«Где лучники?» — беззвучно прошептал он, глядя на край башни, где только что стояли шестеро забдиценов. Их не было. Как не было и зубцов. Сама ветхая башня выдержала удар, но теперь ее верхушка, обращенная к персам, зияла рваной, широкой дырой — словно рот боксера, которому выбили передние зубы. Краем глаза он увидел полоски кожи и красные мазки на камне — все, что осталось от бедных забдиценов.

Голова раскалывалась от шока. Фалько смотрел, как вдоль обрушенного края стены появляются странные деревянные очертания. Слух вернулся: лязг, лязг, лязг — всё новые лестницы упирались в руины парапета. Этот звук разносился по всей линии укреплений Безабде.

Фалько, пошатываясь, подошел к разбитому участку и глянул вниз. Десятки искаженных злобой лиц смотрели на него; враги карабкались вверх, точно пауки в стальной чешуе. Рядом вырос Арий.

— Закрыть брешь! — взревел Арий троим ошеломленным, покрытым пылью легионерам.

Те нехотя двинулись вперед, вставая в некое подобие строя — как раз чтобы заткнуть дыру в парапете своими телами, точно живыми зубцами. Впереди всех по центральной лестнице рвался персидский поединщик с налитыми кровью глазами и звериным оскалом; остальные пытались его обойти.

— К бою! — гаркнул Фалько.

Поединщик выхватил из-за спины шамшир и, преодолев последние ступени одним махом, полоснул Фалько по ногам. Тот вовремя опустил щит. Клинок глубоко вгрызся в кожу и дерево, во все стороны полетели щепки. Злой оскал перса превратился в торжествующую ухмылку... пока он не попытался выдернуть меч и не понял, что тот застрял. Фалько всем телом навалился на щит, занес копье и нанес удар сверху вниз. Наконечник вошел врагу в плечо и пробил грудь. В воздух брызнул фонтан крови; мелкая взвесь осела на шлеме, лице и плечах Фалько. Запах металла стал невыносимым. Фалько с силой выдернул копье, и враг сорвался с лестницы с пустым, потерянным взглядом.