Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Эй, эй, мелкий… Во-первых, на жену хотя бы будущую надо посмотреть. Вдруг я ей не понравлюсь. Или она мне. - Он попытался улыбнуться. - А во-вторых, куда я денусь? Не собираюсь я переезжать в другой город. Скорее уж заберу её сюда, и у тебя будет ещё один человек, который будет тебя любить и за тобой смотреть.

Милаш шмыгнул носом, но в глазах уже было меньше капель грозы.

- Так откуда вообще эта байка? - спросил Радомир.

- Мама сказала… - пробормотал Милаш, - …а мама узнала от бабушки с дедушкой. Голубь принёс письмо. Они ждут тебя. Сказали, подобрали невесту.

Вот теперь Радомир даже не знал - смеяться или хвататься за молот. Про женидьбу ему сестра на столько давно намекала, что он уже перестал обращать внимание на ее слова. Но к делу подключились родители, от них так просто не отвертишься. ДА и долг перед Родом надо выполнять. Жена значит, хоть бы нормальная оказалась. И теперь как? Одному тащится в такую даль, к родителям? Взгляд кузнеца упал на племянника. Радомир искренне любил этого мальчонку, а тут заметил, как тот подрос за последнее время. Скоро уже и его обряд принятия имени. Кузнецу захотелось и самому побольше пообщаться с Милашем, в последние месяца его детства.

- Ага… - протянул он. - Понятно. Ну ладно. Знаешь что? Поедешь со мной. У тебя же скоро наречение, а бабка с дедом видели тебя всего два раза. Непорядок.

Глаза у Милаша засияли так, что даже метеорит в кузнице поблёк.

-Дядька! Правда? Ты самый хороший дядька! Правда меня с собой возьмешь? Да я… Да я...- от перелива эмоций Милаш даже не смог слов подобрать.

-А ты сейчас пойдешь к мамке. И будешь помогать изо всех сил. Уедешь ты, кто тебя маме заменит?- мягко улыбнулся Радомир.

Кузнец усмехнулся:Милаш послушно закивал головой и, через мгновение исчез за дверью.

-Жениться значит пора говорите.

Потом спокойно вернулся к песне горна и своей задаче.

К вечеру княжий человек вернулся с медью. За ним тянулся запах дороги и лёгкое раздражение - видимо, кузнец-хомяк не сразу расстался с запасами. Радомир принял свёрток, проверил вес и качество. В это время Милаш, который прибегал каждый час, рассказать, как здорово они будут путешествовать с Радомиром, оказался в кузнице. Увидев строгого дядю, сразу отшагенул к двери:

- Дядь Радомир, извини, у меня дела, скотину кормить… а у тебя вон там дядька идёт страшный, - бросил он на ходу и исчез.

Радомир только хмыкнул, глядя на расплывающийся в вечерних тенях силуэт племянника.

До позднего вечера он работал с металлом: метеорит оказался капризным, но податливым, если с ним говорить правильно. Когда огонь наконец затих, а земля под ногами сказала: "Довольно", он снял фартук, вымыл руки и направился к сестре.

Разговор предстоял не кузнечный, а семейный. И, возможно, куда более горячий.

Глава 2. Щи, крапива и почтовые голуби

Радомир пришёл к сестре под вечер, когда солнце уже коснулось крыши её дома и окрасило её в медный цвет, почти как только что принесённую медь в кузнице. На крыльце висел пучок сушёной мяты, пахнущий так сильно, что даже с дороги чувствовалось.

Не успел он толком постучаться, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Любава - в тёмном переднике, волосы убраны в косу, щёки чуть розовые от жара печи. Глаза прищурены, губы плотно сжаты - классический взгляд старшей сестры, который способен поставить на место даже пьяного медведя.

- Руки мыл? - спросила она так, словно ответа уже знала, и этот ответ её точно не устроит.

Радомир машинально глянул на свои ладони. Чёрные от копоти, с забившейся в поры угольной пылью, в мелких царапинах от работы с метеоритом. Вид у них был… ну, скажем так, "кузнечный". Он слегка развёл пальцы, покрутил кистями, вздохнул и молча отправился к колодцу.

От ледяной воды руки свело, но Любава всё равно проверила взглядом, пока он возвращался.

- Садись, - сказала она без лишних слов, усаживая его за стол, застеленный холстиновой скатертью с вышитым по краю орнаментом.

Перед ним поставила миску щей со щавелем - густых, чуть кисловатых, наваристых, с золотыми островками картофеля и зелёными лентами щавеля, а сбоку - ломоть ещё тёплого хлеба, от которого тянулся пар и пахло печью.

Любава села напротив, подпёрла щёку кулачком и уставилась на него, как на редкого гостя, которого ловят на слове.

- Ну что, вкусно? - спросила с хитрецой, когда он зачерпнул первую ложку.

Радомир прожевал, кивнул, но на её подкол не поддался. Ложка зависла над миской.

- Что за история с моей невестой, и почему я об этом узнаю от Милаша?

- Ах, это… - протянула она, и уголки губ едва заметно дрогнули. - Сама только в обед узнала. А что мне, прямо в кузницу к тебе бежать? Там народу было - как на ярмарке у медовара. Не хотелось всю деревню сразу оповещать.

Она взяла кусок хлеба, отщипнула крошку и подбросила в миску, как будто это могло помочь уйти от темы.

- Значит, мелкий всё-таки рассказал… - её глаза чуть прищурились, и в голосе зазвенела мягкая угроза. - Вот я ему крапивой-то по пяткам…

Радомир поставил ложку и поднял ладони в примиряющем жесте.

- Эй, не будь такой категоричной с ребёнком. Давай-ка вместо крапивы мы его к родителям отправим погостить. Всё-таки парню скоро тринадцать, наречение, а бабка с дедом его видели всего два раза.

- Ага, и как ты его отправишь? - фыркнула Любава, откидываясь на спинку скамьи. - К почтовому голубю привяжем и пусть летит?

- Зачем привязывать голубя, - усмехнулся он. - Я его сам возьму с собой по дороге. Всё равно ехать на смотрины нужно.

Любава довольно улыбнулась и поправила косу.

- Таки согласился. А Милаша и правда показать надо, а то скоро сами с почтовыми голубями прилетят внуков смотреть.

- Когда выдвигаешься? - спросила она, разливая в кружки квас, от которого пахло хлебом и яблоками.

Радомир отложил ложку и рассказал про княжий заказ: меч, метеорит, семь дней.

- М-да… - протянула она, - если у князя вон сын холостой ходит, то что де всем остальным так же поступать.