Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Всадники направлялись к Безье, – к нам они явно не собирались, – и никто из них даже не поздоровался, так что нам оставалось лишь поскорее забыть о них. Кому-то, может, это и показалось бы странным, а мы, живя у моста, давно привыкли видеть самых разных людей. Батюшка частенько повторял: «Если не любишь людей, то лучше сменить местожительство». Кроме того, крестоносцы ехали не так уж близко – на расстоянии полета стрелы от нас, да и матушка приложила все усилия, чтобы не дать нам возможности обращать на них внимание.

Я не знаю, пытались ли подбежавшие мальчишки заговаривать с кем-нибудь из конных или пеших воинов, а если да, то были ли поддержаны их попытки.

Войско – чудо преходящее. Само оно может и задержаться, а очарование его быстротечно – к чудесам мы все привыкаем в мгновение ока. Вода же, напротив, всегда привлекает мальчишек, а особенно если течет из-под моста, где поток можно перегородить и устроить запруду. Их от воды и за уши не оттащишь, а когда попросишь этих сорванцов вымыть в ней руки или выбить о мокрый камень постельное белье, они умчатся далеко-далеко и не остановятся, пока не встретят другой водоем. Так вышло и на этот раз – вода одержала победу. Я не шлепнулась с Нано и десяти раз, а они уже вернулись обратно все как один и стали плескаться, словно никаких крестоносцев и не существовало. Один из мальчишек подошел к нам. Глядя на матушку, он смущенно переминался с ноги на ногу и накручивал на палец прядь волос, пока не привлек, наконец-то, внимание батюшки. Он был совершенно голым – как и все маленькие мальчики, – чего мама терпеть не могла.

– В воду свалилась гадюка, – выкрикнул он. – И ее едят форели.

Змеи и вправду ползают иногда по дну заводи, а форель готова сожрать что ни попадя, но о таком я сроду не слышала.

– Кому-то не повезет, – проворчал батюшка. Мельники помешаны на предзнаменованиях, а их семьи приучают себя не обращать на это внимания.

– Так, значит, змей едят? – Матушка повернулась к сорванцу. – Смотри, как бы они эту штучку твою не отъели.

Она не любила мужчин – ни больших, ни маленьких – и часто повторяла, что пройдет много лет, прежде чем девочка вырастет и превратится в женщину. Парни же взрослеют в мгновение ока, а еще меньше времени им требуется на то, чтобы уничтожить плоды трудов Господа нашего с помощью одной из тех штуковин – болтающихся спереди и изначально, по ее мнению, предназначенных для предсказания погоды, – которая есть у каждого из них. «Господу нашему всемогущему в этом отношении следовало бы положиться на пчел и водоросли, – говаривала она мне по вечерам. – Именно по ним большинство людей и предсказывает погоду. А он зачем-то изобрел эту дурацкую штуковину, которая и сама-то безмозглая, и хозяину своему не дает толком соображать. Женщины, к счастью, устроены по-другому, – обычно продолжала она. – Честь им за это и хвала, иначе мир никогда не нашел бы выхода из райских кущ – Змей пожрал бы нас всех до того, как кто-нибудь умудрился отыскать ключ».

Моя матушка так запугала мальчишку, что он прикрылся ладошкой, однако его штучка вовсе не хотела быть прикрытой, и тогда он спрятал в ладонях лицо. Спас сорванца громкий барабанный бой и стук посохов, доносившийся со стороны моста.

Мальчишки вновь сорвались с места и умчались. Через мост шло целое полчище пеших воинов. На наш взгляд, шествие это продолжалось несколько часов, – во всяком случае, оно успело опостылеть мальчишкам настолько, что они вернулись назад. В тот день по нашему мосту протопало такое количество людей, которое в другое время не прошло бы и за сотню лет. Мост наверняка рухнул бы под их тяжестью, если бы не был построен великанами и не поддерживался всеобщими молитвами и тем молоком, что мы оставляли эльфам.

– Если бы я получил по четверти грота[4] за каждую пару ног, прошедшую сегодня мимо нас, я смог бы откупить море у Господа Бога, – сказал батюшка.

– Море принадлежит дьяволу, – заметила матушка.

Это – та самая чушь, которую обычно изрекают ее родственнички и из-за которой, как сказал бы любой рифмоплет, они скоро попадут в беду.

– Я купил бы море у того, кто им владеет, – настаивал батюшка.

Мы оба мыслили трезво, предпочитая надежную реальность мыльным пузырям фантазий, а реальность как раз и грохотала по нашему мосту, грозя сдуть его ко всем чертям своими рожками, криками через сложенные рупором ладони и лишенными мелодичности трубами.

– Мне больше понравился первый отряд, – заявила матушка. – Эти воины вели себя тихо, как в церкви, что и подобает крестоносцам.

– Первый отряд просто-напросто трусил, – пояснил батюшка. – Сперва я думал, что северяне всегда такие, а теперь считаю, что они изрядно нервничали и держались неуверенно, боясь, как бы их отсюда не погнали. Воины второго отряда шагали посмелее, потому что, во-первых, считают себя великолепным войском – и я бы подтвердил это каждому, кто смыслит в подобных делах, – а во-вторых, как ни крути, перед ними – первый отряд, и это явно прибавило им уверенности.

Какое-то время ни один солдат не появлялся в поле зрения, лишь изредка нет-нет да покажется одинокий всадник. Через мост шли только пилигримы и «сорокадневники». Батюшка сказал, что они прибыли сюда вовсе не сражаться, а просто провести свои сорок дней вместе с крестоносцами, срезать пару кошельков, сломать несколько замков и таким образом получить папское благословение.

– Сброд какой, – презрительно заметила матушка.

– Да, я что-то не вижу у них котлов, – согласился батюшка, – и шатров тоже.

– Нет и никаких жеребцов в юбках, – вмешалась я, – не говоря уже о всадниках на дамских седлах.

Упоминание о котлах навело нас на мысль, что пора бы пойти поесть супа на кухне, – Нано уже давно отправился обедать, – но вся эта суматоха, на которую матушка запрещала смотреть, не давала нам уйти.

Мы, несомненно, оказались бы в безопасности, уехав на пару лет в горы – в замок матушкиных родственников. Там я, наверное, могла бы вырасти невинной и мягкосердечной и не прославиться впоследствии делами, которыми, несмотря на их необходимость, лучше было бы вообще не заниматься.

Тем утром каждое дело отнимало у нас гораздо больше времени, чем обычно. Несмотря на это, я хочу описать все как можно подробнее, ибо столь жуткие события происходят