Неправильные приставки. Весёлые рассказы - Сергей Анатольевич Махотин

– А твои родители часто ругаются?

– Да когда как. А что?

– Мои часто. Вот родили бы мне в своё время брата или сестру…

– И что?

– Заботились бы, а не ругались.

– Разве о тебе не заботятся?

– А чего обо мне заботиться – я уже большой. – Он вздохнул и добавил: – Подождут ещё немного и разведутся.

Мне стало жалко Юрку. Я спросил:

– А как они ругаются?

– Да ну, повторять неохота. Когда отец приходит с работы, мама кричит: «Терпения моего больше нет!..» Ну, и так далее.

– Может, ты с ними в нашу игру сыграешь?

Юрка пожал плечами.

Шуму в классе поубавилось. Леночка пугала всех какой-то важной комиссией, которая явится в школу на следующей неделе.

Юрка хмыкнул.

– Ты чего? – поинтересовался я.

– Смешно выходит. Представил, как мама на отца ругается: «Вернулся, годяй трезвый! Дельник радивый!»

– А он что? – улыбнулся я.

– А он, – Юрка сделал важное лицо и пробасил: – «Зря ты такими справедливыми словами меня и себя рвируешь».

Мы захохотали. Леночка погрозила нам кулаком.

– Я им вечером расскажу про игру, – прошептал Юрка. – Как думаешь, поможет?

Я кивнул.

В класс вошла Лидия Яковлевна. Все замерли.

– Итак, продолжим, – сказала она деловым тоном. Потом оглядела всех нас. Глаза её вспыхнули, она всплеснула руками и крикнула: – Ой, ребятушки! Я такая счастливая! У меня внучка родилась!

Девчонки завизжали. Леночка бросилась целовать Лидию Яковлевну.

Козодоева, которой светил трояк за полугодие, встала и заявила с проникновенностью:

– Дорогая Лидия Яковлевна! Мы все желаем, чтобы ваша внучка была такая же красивая и добрая, как вы! И чтобы она была… – Соня споткнулась, подыскивая слова.

– Заботной и наглядной! – подсказал Юрка.

Все засмеялись, хотя никто ничего не понял. Кроме меня.

Без уважительной причины

Покажите мне мальчишку, который не мечтает о славе. И я рассмеюсь ему в лицо! Потому что таких мальчишек не бывает. Уж на что был тихоней и мямлей Виталик Миробоев, но и он втайне ждал своего часа.

И судьба улыбнулась ему.

Случилось это после уроков, когда Виталик вяло брёл домой с жиденькой тройкой по русскому. На перекрёстке зажёгся жёлтый, потом красный, потом опять зелёный. А он всё стоял и таращился на дом через дорогу.

Ничего такого, на первый взгляд, в доме не было. Обычный шестиэтажный дом. Со скучной вывеской «Швейное ателье». Но это вчера. А сегодня четверо бодрых рабочих в синих комбинезонах прилаживали к стене новую вывеску. И на ней крупными буквами красовалась его, Виталика, фамилия!

В середине фамилии возник небольшой пробел, будто призывая произносить её не торопясь, глотнув от восторга воздуху: «МИР ОБОЕВ».

Переполненный радостным волнением, Виталик оглянулся на стоящих у светофора прохожих. Некоторые поглядывали на новую вывеску с любопытством.

– Пора бы ремонт нам сделать, – сказала одна тётенька, обращаясь к мужу.

– Да… – отозвался тот без энтузиазма.

Назавтра Виталик впервые в жизни прогулял без уважительной причины два урока. Учительница так и записала ему в дневник: «Прогулял без уважительной причины». Откуда ей было знать, что первый школьный звонок и начало работы нового магазина совпадают. Виталик просто не мог не зайти в свой магазин.

Он с удовольствием гулял по просторному залу, с любопытством рассматривал образцы обоев под стеклом. Их было, наверное, не меньше сотни. Или даже больше. Обои были всевозможных расцветок, узоров, рисунков. На полках аккуратными брёвнышками покоились запечатанные рулоны, словно таинственные свитки из инопланетной библиотеки.

Посетителей в магазине прибавилось. Приехало телевидение. Режиссёр ходил по магазину, указывая оператору, что снимать. Потом сказал:

– Нужны ребёнок с мамой.

«Мамой» выбрали застенчивую толстенькую даму. «Ребёнком» – Виталика.

– Улыбнись! – велел ему режиссёр. – Вот так, хорошо. Смотришь прямо в камеру и внятно произносишь: «МИР ОБОЕВ» – это класс!» Понятно?

– Нескромно как-то… – замялся Виталик.

– Это же реклама! – засмеялся режиссёр и протянул ему рулон обоев. – Держи, как часовой автомат держит, наискосок. Все готовы? Начали!

Румяная толстушка, которую нагрузили целой охапкой рулонов, покраснела ещё больше и воскликнула жалобно:

– Пусть мир станет краше!

– Миробоев – это класс! – звонко заключил Виталик.

– Снято! – сказал режиссёр. – Всем спасибо!

– Может, дубль? – спросил оператор.

– Времени нет. Нам ещё пельмени монтировать, сегодня эфир.

Про пельмени Виталик не понял. И даже не сразу сообразил, что за бумажку сунул ему режиссёр на прощание. Оказалось, это десять долларов. Что с ними делать, Виталик не знал и просто отдал их вечером матери.

– Это откуда они у тебя? – ахнула та.

– Я в рекламе снимался.

– И что рекламировал?

– Нашу фамилию.

Отец отложил дневник сына и покачал головой:

– Прогулял и оправдываешься? Да если бы мне за фамилию доплачивали, я б не на стройке пахал, а…

Домечтать он не успел. В телевизоре появилась весёлая физиономия Виталика, который с уверенностью заявил:

– Миробоев – это класс!

Мать, выронив зелёную купюру, медленно опустилась на табуретку.

Румяная толстушка в кадр не попала. И это было Виталику приятно. Выходило, что именно он – главный герой.

До полуночи рекламный ролик прокрутили ещё пару раз. Он длился всего несколько секунд, и, может быть, поэтому хотелось смотреть его ещё и ещё.

Матери позвонила подруга: не твой ли Виталька обои рекламирует?

Отец поглядывал на сына с невольным уважением и одобрительно хмыкал.

На другой день выяснилось, что чуть ли не весь класс видел новый рекламный ролик. Мальчишки хлопали Виталика по плечу:

– Ну, ты даёшь!

– Надо было сказать не «Миробоев – это класс!», а «Миробоев – это пятый «б» класс!»

– Всё равно круто!

Девчонки восхищались его фотогеничностью и приятным голосом.

Одна лишь учительница возмущалась:

– Миробоев – это не класс, а позор! Даже первокласснику известно, что «не» с глаголами пишется раздельно. Не фамилия красит человека, а человек фамилию. Запомните это.

«Завидует», – усмехнулся про себя Виталик.

Телевидение настойчиво продолжало утверждать его славу. Однако спустя месяц настойчивость эта стала ослабевать. Рекламный ролик мелькал на экране всё реже, а затем и вовсе исчез.

А в конце четверти Виталик вновь стоял на перекрёстке. Зажёгся жёлтый, потом красный, потом опять зелёный. Виталик всё стоял и с ужасом наблюдал, как четверо бодрых рабочих в синих комбинезонах прилаживают к стене противоположного дома новую вывеску.

Перейдя наконец через дорогу, он только и смог выговорить:

– Это что же здесь будет?

– Здесь, брат, шикарная пивная будет, – откликнулся один из рабочих. – Тебе сюда рано ещё.

– А старый магазин где?

– Бог его знает. Ты уйди из-под стремянки-то, пока молоток на голову не свалился.

Знай Виталик, какой сокрушительный удар ждёт его в школе, он бы предпочёл молоток.

Учительница вошла в класс не одна, а ведя за руку новенького.

– Знакомьтесь, ребята. Ваш новый товарищ – Юра Бочкарёв.

– «Бочкарёв – правильное пиво!» – грянул хором продвинутый в телерекламе пятый «б» класс.

– Дураки! – закричал Виталик. – Не фамилия красит человека, а человек фамилию!

Но в общей суматохе никто его не услышал.

Вернувшись домой, Виталик бросил в угол рюкзак и лёг на тахту. Он лежал лицом к стене, глядя на старые выцветшие обои. Отец давно собирался переклеить их на новые, какие-нибудь испанские или финские. Да так и не собрался.

Боря Лаптевых

На скамейке сидели старушки. Мимо прошёл мальчик с портфелем. Старушки проследили за тем, как он потыкал пальцем в кодовый замок, вошёл в подъезд и тихо закрыл за собой дверь.

– Чего-то раньше его не видела, – озабоченно произнесла одна.

– Да нет, тутошний, – возразила другая. – Из пятнадцатой, что ли, квартиры?

– Из десятой, – поправила третья. – Сапожниковых сын.

Старушки успокоились и продолжили разговор о здоровье.

Мальчика звали Боря. Фамилия его была не Сапожников, а Лаптев. И жил он не в пятнадцатой, не в десятой, а в четвёртой