Неправильные приставки. Весёлые рассказы - Сергей Анатольевич Махотин

Честно говоря, я тоже люблю читать вслух. Только дома. На людях я стесняюсь отчего-то. А Иришка нисколько не стеснялась, и я ей даже позавидовал.

– «…Русалка на ветвях сидит…»

– Стоп! – выкрикнул Юрка, да так грозно, что Иришка вздрогнула. Глаза её заблестели, и она надула губы.

– Почему она на ветвях сидит? Как она туда залезла?

Юрка спрашивал, строго глядя на нас. Будто мы с Иришкой несли ответственность за странное поведение русалки.

Я вгляделся в картинку. Ветка, на которой сидела русалка, была довольно высоко от земли. Метра два, а то и выше.

– Как, как! – недовольно произнесла Иришка. – Взяла и подпрыгнула – вот как!

– Так и подпрыгнула? – в Юркином голосе прозвучала ирония.

– Ага! – подтвердила Иришка.

Она вдруг сама подпрыгнула и уцепилась руками за нижнюю ветку.

Мы стояли и смотрели, как Иришка раскачивается и болтает голыми ногами. Юрка смотрел по-прежнему строго, а я с улыбкой. Мне нравится, когда Иришка дурачится.

– А теперь ласту надень, – велел Юрка.

Иришка спрыгнула на землю.

– Зачем?

– Ты же типа русалка. У русалок не ноги, а хвост, как у рыбы.

Иришка сунула в ласту одну ногу, затем втиснула и вторую и тут же начала падать. Хорошо, я рядом стоял.

– Нет, – сказал я, – хвостом не оттолкнёшься. Может, она по стволу заползла?

Юрка шагнул к стволу, обнял иву двумя руками и, подпрыгнув, прижался к ней.

– Вряд ли, – запыхтел он, сползая. – Так весь живот обдерёшь.

Он принялся отряхивать рубашку, а Иришка вдруг засмеялась и сказала:

– Какие же вы недогадливые оба! Русалка вовсе не подпрыгивала и живот себе не драла. Её просто подсадили!

– Кто подсадил? – спросили мы хором.

– Ну, мало ли! Королевич мимоходом или леший. Русалка ему: «Леший, ну чего ты бродишь туда-сюда? Подсадил бы ты меня лучше на дерево!» Он и подсадил.

Юрка задумался. Похоже, он не ожидал такого поворота событий и не мог придумать, как возразить Иришке. Но тут я пришёл ему на помощь.

– Если всё было так, как ты говоришь, – объяснил я Иришке, – Пушкин так бы и написал. Не такой он был дурак, чтобы не обратить на это внимание. – И, чтобы подбодрить Иришку, добавил: – Но ты молодец! Классная история! Пушкину бы понравилось.

Иришка улыбнулась, но Юрка по-прежнему выглядел озабоченным.

– Почему она всё-таки на дерево залезла? – размышлял он вслух. – Чего ей там надо? Русалки ведь в реках плавают.

– И в морях плавают, – прибавила Иришка. – Я сказку про русалочку читала. Грустную-грустную.

И вдруг мне в голову пришла важная мысль. Я даже голос понизил.

– А что если Пушкин ошибся?

Юрка с Иришкой вопросительно посмотрели на меня.

– Ну, ошибаются же люди! Я однажды сочинение писал про зиму, а мама крикнула из кухни: «Сходи за хлебом!» Я и написал: «Хлеб идёт». И даже не заметил. Так и сдал на следующий день сочинение.

– И что? – спросила Иришка.

– Да ничего. Ольга Алексеевна даже оценку не снизила.

– А, помню! – подтвердил Юрка. – Смешно было.

– Так и Пушкин, – продолжал я. – Подумал про русалку, да её и написал. А нужно было…

– Как? – любопытные Иришкины глаза так и вспыхнули.

– Ну, не знаю… Белка там… Хотя про белку Пушкин уже сочинил.

– «Синичка на ветвях сидит»! – обрадованно воскликнула Иришка.

А я в ответ тоже выкрикнул:

– «Иришка на ветвях сидит»!

Мы с Юркой захохотали и, не сговариваясь, подхватили её с двух сторон и подсадили на ветку.

– Снимите меня сейчас же! – захныкала Иришка, лёжа животом на ветке и вцепившись в неё двумя руками. – Дураки глупые! Вот упаду, погибну, и вам за меня влетит!

На балкон первого этажа вышла баба Арина и закричала на нас:

– Вы зачем, озорники, дерево ломаете? Юрка, вот нажалуюсь матери на тебя!

Меня она почему-то не назвала, но угроза подействовала. Мы помогли Иришке спуститься на землю и пошли прочь со двора.

– А куда мы идём? – спросила Иришка.

– Я вообще-то в библиотеку собирался, – сказал Юрка. – Я эту книжку ещё в прошлом году брал. Думал, потерялась, а она нашлась. Только забыл, как библиотекаршу зовут, а она ведь ругаться будет.

– Не будет, – пообещал я. – Татьяна Николаевна никогда не ругается. Только погрустит, и всё.

Мы перешли Красноармейскую улицу. Прошли мимо парикмахерской, где меня на днях изуродовали. Миновали магазин «Фрукты. Овощи», из дверей которого доносился запах солёных огурцов.

Иришка шла между нами, и мы держали её за руки. Чтоб она невзначай не прыгнула под машину. Иришке нравилось, что мы о ней заботимся.

– Всегда бы так, – сказала она. – А то надо же до такого додуматься! Зашвырнули маленькую девочку на дерево, как русалку какую-то!

Детская библиотека занимала часть первого этажа пятиэтажного дома.

– Ой! – испугалась вдруг Иришка. – А я ведь не записана. Меня с вами пропустят?

– Не записана, так запишут, – успокоил я её. – Книжку дадут интересную.

– Ой, Юрик! – снова спохватилась Иришка. – Ты же ласту свою забыл.

Юрка махнул рукой:

– На что мне одна ласта! Её, наверно, баба Арина уже подобрала. Мух будет ею бить.

Мы засмеялись и вошли в библиотеку.

Грустная, как всегда, Татьяна Николаевна Юрку ругать не стала и даже похвалила: «Молодец, что не потерял». Выдала Иришке новенький читательский билет, и та долго любовалась на имя своё и фамилию, выведенные красивым, чётким почерком, каким нам с Юркой никогда не овладеть. Иришка прижимала к груди довольно толстую «Нарнию» и поглаживала её потрёпанную обложку. Юрка выбрал «Жизнь замечательных зверей», потому что там много историй про собак. А я ничего не выбрал, потому что ещё не дочитал «Реку, текущую вспять», и она у меня дома.

Мы уже вроде собрались уходить, но Татьяна Николаевна внимательно взглянула на Юрку:

– Ты ведь хочешь о чём-то меня спросить, не так ли?

Юрка кивнул.

И тут и он, и я, и Иришка выговорили разом:

– А почему русалка на ветвях сидит?

Татьяна Николаевна перестала грустить, улыбнулась и вся будто преобразилась. Она смотрела на нас с любовью и нежностью: мол, какие дети хорошие – Пушкина читают, и не просто, а вдумчиво.

И вот что мы благодаря Татьяне Николаевне узнали.

Оказывается, наши славянские русалки совсем не похожи на андерсеновских, о которых читала Иришка. Никакого хвоста у них нет. Люди в древние времена сами уговаривали русалок выйти на сушу из воды. Развешивали на деревьях красивые ткани, полотенца, платья. И русалки выходили. Примеряли людские наряды и любили качаться на ветвях, как мы на качелях. А с русалками приходил дождь, орошающий крестьянские посевы.

– Но ведь в книжке русалка с хвостом, – вспомнил Юрка.

Он снова открыл Пушкина и показал Татьяне Николаевне рисунок.

– Уверяю тебя, – покачала она головой, – этот художник сам никогда русалок не видел.

– А вы видели? – спросила Иришка шёпотом, и её глаза стали круглыми, как пуговки.

– И я не видела, – вздохнула Татьяна Николаевна.

– А Пушкин? – это уже я спросил.

– Кто знает… – ответила она задумчиво. – Может, и видел.

– Выходит, не Пушкин ошибся, а художник?

– Выходит, что так, – произнесла Татьяна Николаевна и снова стала грустной.

Мы попрощались и вышли из библиотеки на улицу. Ошарашенные слегка. Вот и верь теперь книжкам с картинками! Напишут одно, а нарисуют другое.

Через улицу над нашими головами был натянут плакат с фотографией румяного депутата. За ним были нарисованы поля и комбайны. Мы прочитали огромную надпись: «Я приведу вас к благосостоянию!»

И отвернулись.

– На месте Пушкина я бы вызвал того художника на дуэль, – сказал Юрка.

– На пистолетах, – кивнул я.

– Так бы он и согласился! – хмыкнула Иришка. – Спрятался бы.

– Ага, на дерево залез, – добавил Юрка.

– А Пушкин, – заключил я, – сочинил бы про него стишок: «Художник на ветвях сидит».

Мы похохотали, и нам снова сделалось легко. В конце концов, художников много, а Пушкин один. И он не ошибся!