Неправильные приставки. Весёлые рассказы - Сергей Анатольевич Махотин

– Чаю хочу! «На меня весельем веет».

– Ты как будто малость с приветом, – покачал головой отец.

– «Я пришёл к тебе с приветом рассказать, что солнце встало»! – продекламировал Никита.

– Ночь на дворе, – возразил отец.

– «Что оно горячим светом по листам затрепетало, – не уступал Никита. – Рассказать, что лес проснулся, весь проснулся, веткой каждой, каждой птицей встрепенулся и весенней полон жаждой». – Ему нравилось произносить стихи вслух.

– Февраль на дворе, – снова не согласился отец.

– Это им на дом задали, – догадалась мать.

Никита вспомнил, что действительно стихотворение Фета задавали выучить наизусть. Но было это две или три недели назад. Лидия Яковлевна даже что-то рассказывала про это стихотворение. На доске висела картинка с дубовой рощей, которую пронизывают солнечные лучи, и с текстом, напечатанным крупными буквами. Никите со своей второй парты хорошо эти буквы были видны. Он несколько раз прочёл стишок, а назавтра и думать о нём забыл. Тем более что его не вызвали.

– Когда-то и я много стихов знала, – улыбнулась мать, вытирая полотенцем мокрые чашки. – «Вчера ещё в глаза глядел, а нынче всё косится в сторону…» – Она мельком взглянула на отца и замолчала.

– А дальше? – спросил Никита.

– «Вчера ещё до птиц сидел…» – произнесла она задумчиво. – Дальше не помню…

– Пап, а ты стихи помнишь какие-нибудь?

– Куда мне до вас! – хмыкнул отец. – Хотя… «Мы с приятелем вдвоём работаем на дизеле…»

– Игнат! – прикрикнула на него мать. – Совсем с ума сошёл?

Никите стало любопытно.

– А дальше?

– А ну тихо! – рассердилась мать. – Никита, ты уроки все сделал?

Никита вздохнул и отправился к себе в комнату.

Уже лёжа в кровати, он успел подумать: «Вот ведь! Стихотворение выучил!»

И заснул с довольной улыбкой.

Утром он ел кашу, положив перед собой учебник литературы для пятого класса. Одной рукой держал ложку, а другой перелистывал страницы, выискивая какие-нибудь стихи. Ему хотелось ещё что-нибудь выучить наизусть. Мать хмурилась и ворчала, но Никита её не слышал.

Литература была третьим уроком.

– Не всегда детям жилось так же беззаботно, как вам, – говорила Лидия Яковлевна. – Николай Алексеевич Некрасов остро чувствовал и переживал страдания русского народа. В стихотворении «Крестьянские дети»…

Никита поднял руку.

– Что тебе, Никита?

– Я его знаю.

– Кого? – не поняла учительница.

Ученики засмеялись.

Дверь открылась, и в класс вошла завуч.

– Сидите, сидите, – махнула она рукой и обратилась к Лидии Яковлевне. – Кто из вашего класса отобран для конкурса чтецов? – Заметив Никиту с поднятой рукой, она спросила: – Этот?

– Нет, что вы, – Лидия Яковлевна покачала головой. – Смирнов вряд ли потянет. У нас Оля Громова хорошо читает. Оля, встань!

Отличница Громова поднялась с места с горделивым выражением на лице.

– Что у вас по программе сегодня? – поинтересовалась завуч. – «Крестьянские дети»? Чудесно! Оля, прочти начало.

– Я им ещё на дом не задавала учить, – пояснила Лидия Яковлевна.

– Можно по учебнику, – разрешила завуч.

Оля открыла учебник и принялась его листать.

– Тридцать седьмая страница, – подсказала учительница.

– Тут басни Крылова, – растерялась Оля.

– Ой, пятьдесят седьмая, – поправилась Лидия Яковлевна.

– Всё равно! – торопила завуч. – Пусть басню прочтёт, если Некрасова не нашла.

Учебник вдруг выскользнул из Олиных рук и хлопнулся на пол. Оля полезла под парту.

– Я его знаю! – снова заявил Никита.

– Кого? – удивилась завуч.

Ребята снова засмеялись.

– Некрасова! – и он принялся читать, не глядя в учебник:

– Опять я в деревне. Хожу на охоту,

Пишу свои вирши – живётся легко.

Вчера, утомлённый ходьбой по болоту,

Забрёл я в сарай и заснул глубоко.

«Живётся легко» особенно звонко у него получилось. Никите в самом деле было легко и весело. Простые слова ему сразу запомнились, рифмы щекотали язык. Правда, непонятно было, что такое «вирши», а остальное вполне понятно. Шёл человек, устал и прилёг отдохнуть. Никита и сам бы так поступил.

– Ну почему же не потянет, – улыбнулась завуч. – Вполне, потянет, по-моему. Как вы думаете?

– Ушам своим не верю, – всплеснула руками Лидия Яковлевна. – Всегда таким тихоней был. И ведь Некрасова я ещё не задавала учить…

Никита не знал, остановили его или читать дальше. И решил читать:

– Проснулся: в широкие щели сарая

Глядятся весёлого солнца лучи…

– Довольно, молодец! – прервала его завуч. – Так. После уроков Оля и…

– Смирнов. Никита, – подсказала учительница.

– Оля и Никита, после уроков поднимайтесь в актовый зал. Будете участвовать в школьном конкурсе чтецов. Мероприятие очень ответственное. Победители будут представлять нашу школу на городском конкурсе. А там и до всероссийского финала недалеко.

Когда она вышла, Лидия Яковлевна попросила у Никиты дневник и поставила пятёрку. Первую в этом году.

В актовом зале собрались ребята из разных классов. Были совсем взрослые, к которым на перемене и подходить боязно. И малыши из начальной школы – их усадили на первый ряд, и они утонули в креслах, только два бантика подрагивали на поверхности, как поплавки. Завуч взяла микрофон, и все заткнули уши от воя динамиков. Затем всё стихло, и завуч сказала:

– Только что мне сообщили, что в субботу нас посетит депутат Филонов! Так что репертуар выбираем в сторону патриотики. Всем понятно? Это я к учителям, в первую очередь, обращаюсь. Стихи и рассказы раздайте уже сегодня. Пусть учат, чтобы от зубов отскакивало!

Домой Никита вернулся с книжкой «Стихи о Родине», которую дала ему Лидия Яковлевна. Страница с нужным стихотворением была отмечена закладкой. Никита прочитал его сначала про себя:

Что мы Родиной зовём?

Всё, что в сердце бережём,

И под небом синим-синим

Флаг России над Кремлём.

Потом закрыл книжку и попытался повторить вслух:

– Что мы Родиной зовём? Флаг… Нет, флаги… Над… Над Кремлём.

Он опять открыл стихотворение с картинкой, на которой кремлёвская башня напоминала космическую ракету на старте. Прочитал и попробовал повторить:

– Что мы Родиной зовём?.. Небо синее, как…

Ничего не получалось. Никита посмотрел в окно. За окном моросил дождь.

– Опять наизусть задали? – посочувствовала мать.

– Да. – Он тяжело вздохнул. И добавил сердито: – В сторону патриотики.

Мать погладила его по голове.

– Бедный мой. Ну отдохни, скоро обедать будем.

В пятницу после уроков Лидия Яковлевна хвалила Олю за выученного Есенина, а Никиту укоряла за лень.

– Два дня у тебя было, а ты чем занимался? И главное, стишок-то короткий, три строфы. Миша Бобков из 5б, тот целое «Бородино» выучил!

– Я его тоже знаю, – буркнул Никита.

– Очень хороший мальчик! – кивнула Лидия Яковлевна, по-своему истолковав его слова.

– Можно, я тоже «Бородино» прочту? – попросил Никита жалобно.

– Нет! Да ты и не успеешь до завтра. Ладно, я тебе ещё проще стишок подберу. Жди здесь! – И она отправилась в библиотеку на втором этаже.

Довольная Оля ушла домой, а Никита слонялся по пустому классу. Нарисовал на доске рожицу и стёр её тряпкой. Подошёл к учительскому столу. Оглянувшись на дверь, взял в руки синюю книгу, оставленную Лидией Яковлевной, и открыл её наугад.

Стихотворение, на которое он наткнулся, заворожило его. В нём, правда, было много незнакомых слов, но читались они легко, и Никита решил, что выяснит их значение позже. Были и совсем непонятные, но совершенно сказочные строчки, которые, прочтя один раз, невозможно забыть. Никита ещё раз оглянулся, будто желая спросить у Лидии Яковлевны, почему головы царей покрыты какой-то «божественной пеной», но в классе он был один. Наконец послышались приближающиеся шаги учительницы. Никита закрыл книгу и осторожно положил её на место.

– Вот, держи, – Лидия Яковлевна протянула Никите распечатанный лист. – Книжек уже не осталось. Этот стишок легко выучить. Когда я сама в школе училась, мы его даже пели. – И она пропела мечтательно: – «То берёзка, то