Неправильные приставки. Весёлые рассказы - Сергей Анатольевич Махотин

Юрьич торжественно оглядел учеников, ища глазами Борю Лаптева. И вдруг поймал себя на том, что совершенно не помнит его физиономии. Но затягивать паузу было уже нельзя. И учитель продолжил урок, к которому подготовился особенно тщательно. Он даже слега волновался. Волнение его невольно передалось ученикам. Все притихли, слушая рассказ о первых выпускниках Морской Академии, которые сдавали экзамен самому Петру Великому. И вот началась – тоже Великая – Северная экспедиция.

– Это было время небывалых холодов, – рассказывал Юрьич. – В Голландии замёрзли каналы, в Англии встала Темза. Наступил так называемый «малый ледниковый период». Бот «Иркутск» застрял в устье Колымы. И тогда отряд Дмитрия Лаптева пересел на собачьи нарты и продолжил путь на восток, к берегам Тихо-Восточного океана, как он именовался тогда…

Минут через пятнадцать класс утомился. Приключения кончились. Названия якутских и чукотских рек, мысов, острогов перемешались в головах. «Ничего, – успокаивал себя географ, – вырастут – поймут, что ежедневный кропотливый труд по созданию новой карты тоже может быть подвигом». Но в глубине души он жалел, что не было в судьбе двоюродных братьев ни смертельных схваток с белым медведем, ни встреч с воинственными «немирными чукочами», ни кораблекрушений. «Не привирать же, в самом деле!» – подумал он с раздражением и вновь поискал глазами Борю.

Прозвенел звонок.

– А Дмитрий Яковлевич, единственный из офицеров Великой Северной экспедиции, дослужился до адмиральского чина, – закончил Юрьич урок. И спросил с улыбкой: – Лаптев ничего не хочет по этому поводу добавить?

– А его сегодня вроде вообще не было, – ответил кто-то. – Может, болеет?

Шестиклассники повалили к выходу. Класс опустел. Юрьич постоял в задумчивости у карты. Затем воскликнул: «Ну, погоди у меня!» – и стремительным шагом покинул кабинет.

Через десять минут он стоял у нужного подъезда и разглядывал кнопки кодового замка.

– Идёте к кому? – поинтересовалась одна из старушек на лавочке.

– Мне нужен Боря Лаптев из четвёртой квартиры, – обернулся Юрьич. – Я его школьный учитель.

– Натворил чего? – полюбопытствовала другая.

– Послушайте, какой у вас тут номер? У меня совсем мало времени.

– А документ есть? – прищурились третья.

Но тут дверь отворилась сама, и навстречу учителю вышел Боря Лаптев. С синяком под глазом. Как ни странно, синяк очень оживил его невзрачное лицо, и Юрьич его сразу узнал.

– Владимир Юрьевич? – пробормотал удивлённый Боря. – Вы к нам?

– Ты почему в школу не ходишь? Что у тебя с лицом?

– Это я… Это мне…

– Давай-ка пройдёмся, – велел Юрьич строгим учительским тоном.

Лаптев тяжело вздохнул и поплёлся за учителем, волоча старый чемодан, который рассерженный Юрьич не сразу и заметил.

Они отошли подальше от скамейки со старушками и остановились.

– Куда собрался?

– К дяде поеду, – тихо ответил Боря. – Помните, я о нём рассказывал? Его именем ещё море назвали.

– Как так – поедешь? – опешил Юрьич. – Середина же четверти! Кто тебя отпустит!

– Нет, я учиться не брошу. Как только доберусь, в местную школу поступлю. Школы везде есть.

– А родители? – спросил зачем-то учитель. – Послушай, дядя твой никакой не первопроходец. Что за фантазию вбил ты себе в голову!

– Не верите… – вздохнул Боря. – А вы возьмите и поверьте.

– Да как же я могу в это поверить! – Юрьич хлопнул себя ладонями по бёдрам. – И, главное, зачем?

– Интереснее так.

– Интереснее? А вот представь! Кому-то покажется неинтересным, что дважды два четыре. И что же, переделывать математику? Кому-то таблицу Менделеева захочется упростить. Кому-то историю переписать. Хотя ей и без того уже, бедной, досталось…

– Ой! – вскрикнул вдруг Боря, испуганно глядя Юрьичу за спину. – Спрячьте, пожалуйста!

Он быстро вынул из кармана толстый блокнот и сунул его учителю. Тот обернулся. К ним размашистым шагом приближался Лаптев-старший. Ни слова не говоря, он влепил сыну подзатыльник, бросил злобный взгляд на Юрьича, отобрал у сына чемодан и мотнул головой в сторону дома. Хнычущий Боря затрусил к подъезду. Отец двинулся за ним.

Юрьич смотрел им вслед и не знал, как поступить. Догнать отца и убедить его, что рукоприкладство не лучший метод воспитания? Но что тогда предложить взамен? Как разубедить ученика в его сумасбродстве?

Ничего не решив, Юрьич отправился домой. Собой он был крайне недоволен.

Вагон метро не был полон. Юрьич сел на свободное место и раскрыл Борин блокнот.

«Льдина дрейфовала уже четвёртые сутки. Когда на горизонте показался корабль, у Матвея не осталось сил звать на помощь. К счастью, он был замечен зорким капитаном…».

Далее рассказывалось, как путешественника подобрало судно, в трюме которого преступник-боцман прятал контрабандную пушнину. Как Матвей Лаптев догадался об этом, а боцман задумал убийство, но не на того напал. Потому что, когда напал, получил такую плюху, что перелетел через борт и оказался в объятиях белого медведя.

– Круто! – хмыкнул рядом молодой парень. – Даже выходить жалко. Был бы я издателем, сразу бы напечатал. – Он перевёл взгляд с блокнота на Юрьича и, перед тем как встать, уважительно добавил: – Творческих вам успехов!

– Да это не моё!.. – крикнул ему вдогонку Юрьич и покраснел.

Ему вдруг вспомнился недавний телесериал, наделавший много шуму. Автором сценария по своему же роману был известный и даже уважаемый писатель. Но история страны в самые трагические её десятилетия напоминала скорее не драму, а водевиль. «И чем Боря Лаптев хуже!..» – подумалось с сарказмом Юрьичу.

Вечером ему позвонил старый друг:

– Слушай, бросай своих двоечников! Я с профессором говорил, он тебя помнит и любит. Аспирантура на кафедре тебе обеспечена. Не упускай шанса, а то застрянешь до пенсии в этой дурацкой школе.

Через неделю Юрьич подал заявление об уходе.

Преподавать географию шестиклассникам стала пожилая учительница с убаюкивающим голосом.

– Жалко, что Юрьич ушёл, – вздохнула как-то Соня Козодоева. – Симпатичный был учитель.

– Да кому нужна эта география! – поморщился Юрка Бурлакин. – Мне, например, уж точно не пригодится никогда. Да и тебе тоже.

– Зато уроки были интересные. Он всегда так увлечённо рассказывал!..

– Борька Лаптев ещё интересней рассказывал! – отмахнулся Юрка.

Впрочем, Боря к тому времени их одноклассником уже не был. Говорят, он предпринял ещё одну попытку добраться до моря Лаптевых. И вновь неудачную. Отец, виня во всём прежнее окружение сына, то ли перевёл его в другую школу, то ли вся семья куда-то переехала? Словом, дальнейшая Борина судьба нам неизвестна.

Его блокнот так и остался невостребованным. В конце концов он оказался на дне большой картонной коробки, куда Юрьич складывал старые письма и конспекты. Там, по всей вероятности, он до сих пор и пылится.

В этом всё дело!

– В этом всё дело! – во весь голос заявил Юрка посреди урока.

Все на него уставились. А Лидия Яковлевна, конечно, сразу же вызвала к доске. Но Юрке повезло – мел кончился.

– Одна нога здесь, другая там, – сказала Лидия Яковлевна.

Юрка выбежал из класса.

«Там» его другая нога гуляла долго. Когда обе ноги снова встретились, до конца урока оставались секунды. Юрка пристроил у доски новенький брусочек мела и улыбнулся во весь рот.

Грянул звонок.

На перемене я спросил:

– Ты что имел в виду? Что за дело, какое?

– Ты о чём? – не понял Юрка.

– Ну когда ты крикнул на весь класс: «В этом всё дело!» В чём в этом?

– Ах, да! – он почесал за ухом. – Какая-то интересная мысль мне пришла. Забыл, какая.

– Ничего себе – забыл! Ты в тот момент как будто открытие сделал. Я прямо вздрогнул от твоего голоса. Вспомни!

– Не получается, – Юрка покачал головой.

– Как можно забыть! – рассердился я. – Если ко мне мысль приходит, я её до вечера не забываю.

– Так то одна, – возразил Юрка. – А у меня их знаешь, сколько сразу?

– Сколько?

– Три. Или пять. Когда как.

– Подумаешь! – хмыкнул я. – Что толку, если ты их в голове не держишь!

– Важные держу, – не согласился Юрка.

– Ну и о чём важном ты на уроке думал?