Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

и хлопоты по сбережению замка. В этом ему помогал штат резиденции, состоявший из десяти человек. Однако с началом войны почти все разбежались-разъехались кто куда, и Попеску остался сам-трое с двумя старухами – Иляной Димитру и Флорей Георге, которым податься было некуда.

Первая из них напоминала поседевшую грузную ворону (нос-клюв на суровой физиономии и каркающий голос), вторая, напротив, была худенькой, с хитрым, прямо-таки лисьим выражением лица, когда-то явно красивого, а теперь… в общем, когда-то красивого. Колобок, Ворона и Лиса – вот такая компания встретила нас в замке.

Вряд ли визит непрошенных гостей, да ещё военных, смотрителя обрадовал. Однако деваться от нас было некуда, и он тут же развил бурную деятельность, размещая группу на постой. Общего казарменного помещения в замке, понятно, не оказалось, но просторных жилых комнат на втором этаже хватало. Бойцов поселили по двое.

– Как в гостинице, ёлы-палы, – оценил старшина Ермаков и был прав.

Веселине и мне как коменданту досталось по отдельному номеру. Нестеров и Орлов устроились вместе. Старухи Иляна и Флоря обеспечили нас постельным бельём, – как подозреваю, оставшимся от немецкого гарнизона. И чёрт с ним.

Велев командовать размещением и обустройством Ермакову, я забрал с собой неформальный штаб (Нестерова, Орлова и Веселину), и вслед за Попеску отправились мы на ознакомительную экскурсию по замку. Смотритель свободно говорил по-немецки, мы все тоже изъяснялись более-менее сносно, а в трудных случаях Веселина переспрашивала Колобка на румынском и переводила на русский. Рассказ о замке Попеску перемежал кое-какими сведениями о себе.

Для шестисотлетнего ветерана Бран выглядел неплохо. Хотел бы я в его возрасте выглядеть так же. Чувствовалось, что королевская казна в своё время на ремонт не поскупилась. Крепостные стены, выщербленные временем, были аккуратно отремонтированы, разноуровневые крыши и башни щеголяли добротной красно-коричневой черепицей. В замок провели электричество (ныне подаваемое от случая к случаю) и даже телефонную связь (и вовсе не действующую). Война, раскудри её в коромысло…

Внутри замка всё тоже было вполне пристойно и чисто. Обшитый потемневшими от времени дубовыми панелями обеденный зал на первом этаже производил впечатление солидное и торжественное, хотя и несколько мрачное. А вот жилые комнаты радовали глаз белизной стен. Старомодная, грубо сколоченная мебель придавала жилью архаичный вид, но, в общем, ощущения многовековой истории не было.

– Такое впечатление, что вашему замку не шестьсот лет, а намного меньше, – сообщил я смотрителю, но тот лишь покачал головой.

– Шесть столетий, и ни одним банем[1] меньше! – заявил авторитетно. – А если считать с начала строительства, и того больше. Всё дело в том, что он не раз реставрировался, потому и смотрится довольно свежо. Реставрация, знаете ли, возраст у объекта крадёт. Но если бы не она, здесь уже всё бы давно разрушилось, и в развалинах поселились змеи и совы.

– Как же вы втроём содержите весь замок, порядок наводите? – спросил Нестеров.

– Ну, весь замок – это громко сказано, – возразил Попеску. – Третий и четвёртый этажи практически законсервированы до лучших времён. Мы туда, считайте, и не заходим. В башни тоже. Зачем? Можно было бы закрыть и второй этаж, но до последнего времени там была расквартирована немецкая команда, а теперь вот вы разместились.

– Спальная территория, – обронил Орлов с ноткой скуки в голосе.

– Совершенно верно! На первом этаже у нас обеденный зал, кухня, кладовые. Ну, и мы трое живём. Точнее, четверо…

Да, четверо. Попеску между делом показал нам ещё одного обитателя замка. Звали его Фридрих, и был он немецкий солдат. Вернее, бывший солдат. Получив тяжёлую контузию, Фридрих к дальнейшей службе оказался негоден – фактически впал в детство. У нас таких называют «дурачок».

Однажды Попеску попросил командира стоявшей в замке команды капитана Шульца выделить для хозяйственных работ одного-двух человек. Людей Шульц не дал, но позвонил в Брашовскую комендатуру, и оттуда прислали Фридриха. При всей умственной немощи этот уже немолодой человек в застиранной форме оказался вполне полезным – заготавливал дрова, убирал в помещениях, помогал на кухне. В общем, прижился, безобидный и тихий. Когда Попеску хотел его нам представить, выходивший из кухни Фридрих бросил ведро с помоями и пугливо убежал к себе в каморку, издавая неясные звуки и нелепо размахивая руками. Смотритель только пожал плечами: дурачок, мол, что взять…

После экскурсии Попеску пригласил нас в свой кабинет на первом этаже и заявил, что готов ответить на все имеющиеся вопросы.

Это он, конечно, погорячился. Вопросов у меня было столько, что смотритель рисковал отвечать до утра. А потом устроить второй тур экскурсии. А если понадобится, то и третий. Но я решил с расспросами погодить. Время близилось к вечеру, есть хотелось зверски, да и пора было посмотреть, что там нахозяйствовал мой старшина Ермаков.

– На сегодня достаточно, – сказал я, поднимаясь. – Завтра продолжим. Надо бы ещё кое-то осмотреть. Наверняка будут и вопросы.

– В любой момент к вашим услугам, – сообщил Попеску с готовностью.

Поднявшись на второй этаж, я с удовольствием обнаружил, что Ермаков времени зря не терял. Личный состав был распределён по комнатам, на каждой двери висела бумажка с фамилиями проживающих бойцов. Наладил старшина и питание. Из продуктов, захваченных в части, наш кашевар Куликов приготовил на местной кухне ужин. Бойцы уже были накормлены, и теперь настала наша очередь.

– Давайте пригласим Попеску с помощницами, – предложил Нестеров. – Всё же хозяева. Да и познакомимся поближе.

Так и сделали. В обеденном зале, скудно освещённом масляными настенными светильниками, уселись за длинный стол. Куликов поставил на груботканную красную скатерть кастрюлю со своим коронным блюдом – гречневой кашей с тушёнкой, не забыл хлеб и чай. Старухи-помощницы принесли салат из помидоров с огурцами, сливы, груши и яблоки. Смотритель устроил на столе большой шандал с десятью свечами. Поднявшись к себе на второй этаж, я взял водку. В общем, с учётом военного времени стол был почти шикарный.

Ради торжественного случая старухи достали из комода красивый сервиз (неужели королевский?), и теперь мы ели кашу серебряными вилками с больших фарфоровых тарелок, украшенных замысловатыми вензелями. Водку пили из невесомых, тонкого хрусталя рюмок (хотя, как по мне, лучше кружки сосуда нет. В крайнем случае, стакана).

Как полагается, выпили за знакомство, и разговор, сначала неловкий, постепенно оживился.

Попеску пожаловался, что с началом войны ассигнования из министерства культуры прекратились, а главная башня замка давно нуждается в реставрации, деревянные панели на втором этаже надо заменить, оконные рамы тоже.

Слегка захмелевшая старуха Флоря (Лиса), поглядывая на меня, сообщила, что румынские газеты писали о страшных русских солдатах, а они совсем не страшные, есть