Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

– Да, милорд!

Поцеловав руку невесте, Джеймс Уолтерс вышел из кают-компании.

Глава 2

– Эй, вы, акулий корм! – проревел штурман, выйдя на палубу. – А ну пошевеливайтесь, проклятые висельники! Все вы явитесь в преисподнюю с пеньковыми галстуками на шеях, если до того времени не потонете! А теперь слушайте меня внимательно. Кто из вас первым заметит на горизонте какую-нибудь калошу, получит две свои доли при дележе, поняли?! А та сволочь, которая постесняется отправить к праотцам хоть одного дохляка с вышеупомянутой калоши, живо пойдёт сама кормить крабов! Ха-ха-ха!

Матросы пуще дьявола боялись лейтенанта Уолтерса. Слухи о его жестокости разносились по всем портам Англии и обсуждались матросами в тавернах даже за пределами страны. За крутой, вспыльчивый и непредсказуемый нрав моряки дали ему прозвище Ураган. Джеймс Уолтерс нещадно избивал всякого, кто становился поперёк его воли. Морякам довелось слышать историю, как несколько лет назад, ещё будучи боцманом, Уолтерс подавил вспыхнувший на корабле бунт. Он выбрал одного из зачинщиков, самого крепкого, и ударил его кулаком в висок. Матрос тут же упал замертво. Поэтому сейчас, на «Кассиопее», команда и не помышляла проявлять недовольство. Впрочем, причин для недовольства пока что не возникало. Еда на судне была вполне сносная, жалование всем членам экипажа полагалось приличное, аванс заплатили, да ещё каждому посулили солидную долю приза с захваченного судна.

Уолтерсу было немногим больше тридцати лет. Шотландец, выходец из богатой семьи, он был профессиональным моряком. Джеймс рано потерял родителей, а в пятнадцатилетнем возрасте повздорил со своим опекуном – братом покойного отца – и убежал из дому. Он плавал юнгой, потом матросом на торговых кораблях, а к двадцати трём годам стал боцманом. В это время скончался его дядюшка, с которым вышел раздор. Получив наследство, Джеймс мог бы спокойно жить в родовом замке на твёрдой земле, однако он окончательно решил посвятить себя морской службе, сделать карьеру военного моряка и дослужиться до адмирала.

Осуществляя эту мечту, Уолтерс поступил учиться в Королевскую военно-морскую академию. В процессе обучения он делал неплохие успехи в географии, в навигации, в математике и других точных науках, полюбил игру в гольф, кулачные бои и… покер, который сыграл роковую роль в его судьбе. За время учёбы и два года службы на флоте он, страстно и азартно играя, окончательно промотал дядюшкино состояние, продал его земли и заложил родовой замок, а со службы, в конце концов, был уволен за дуэль на корабле со смертельным исходом.

После увольнения Уолтерс ещё некоторое время плавал на различных торговых судах в качестве штурмана и шкипера, пока не попал на «Кассиопею». Каким образом судьба свела Уолтерса с Оскаром Холлисом, остаётся загадкой, но, как Гарри Мэтью и Винсент Гриффитс, он был его добрым приятелем. Выбирая из этой троицы капитана «Кассиопеи», Холлис отдал всё же предпочтение Гриффитсу, как самому уравновешенному и здравомыслящему. Перед участниками концессии он мотивировал свой выбор тем, что Гриффитс проектировал этот корабль и знает его лучше других, а кроме того, он старше всех по возрасту.

«Кассиопея» строилась по чертежам Гриффитса, её заложили в 1691 году, в том самом году, когда свежеиспечённый офицер флота оставил службу и вернулся на верфь, но уже не чертёжником, а специалистом. Он представил проект, который заинтересовал руководство. Судно представляло собой трёхмачтовый фрегат водоизмещением тысяча двести тонн, имело на борту сорок пушек и было рассчитано на сто двадцать человек экипажа. Но в данный момент личного состава на фрегате насчитывалось чуть ли не вдвое меньше – шестьдесят восемь человек, без учёта, конечно же, пассажиров. Несмотря на то, что это судно считалось тяжёлым линейным кораблем, благодаря специально подобранным обводам корпуса имело достаточно высокие не только скоростные, но и манёвренные качества.

Постройку «Кассиопеи» лоббировал сам Холлис, это был его хитро задуманный план. Корабль предназначался королевскому военному флоту для участия в Орлеанской войне, в которую Англия ввязалась ещё в 1689 году, после того, как вошла в антифранцузскую Аугсбургскую лигу[12]. Первоначально фрегат назывался «Андромедой». Свежевыстроенное, только сошедшее со стапелей и ещё не видавшее солёной воды судно было выкуплено самим же Холлисом за совершенно смешные деньги. Сбить цену очень удачно способствовал случай: корабль был спущен на воду 1 июня 1692 года, как раз накануне грандиозной победы, одержанной флотом союзников над адмиралом де Турвилем. В те дни проходила ожесточенная морская битва в районе Сен-Мало, в которой знаменитый французский адмирал потерпел сокрушительное поражение.

Союзники радовались этому успеху, и на волне эйфории Холлис убедил своих друзей в Адмиралтействе, что теперь войне конец, флот всё равно придётся сокращать, а для пополнения королевской казны стране в значительной мере потребуются каперы, а не военные корабли, которые приходится содержать за счёт государственных средств. Так для чего понапрасну расходовать казённые деньги? Однако Холлис оказался не очень хорошим провидцем – война продлилась ещё пять лет. Но сделка успела состояться, и лорд Холлис стал владельцем фрегата.

После покупки корабля Холлис получил королевский патент на каперство. Но смириться с мыслью о необходимости делиться добычей с Вильгельмом III, пусть даже в форме налога, лорд Холлис решительно не хотел, ведь этот налог составлял порой чуть ли не половину награбленного. Немалые долги сделали его очень расчётливым и жадным до денег, он решил стать «морским псом», вольным охотником. Этому решению способствовал и стратегический расчёт. Дело в том, что грабить вражеские французские суда было не очень интересно. Более лакомый кусок представляли корабли союзников – испанские галеоны, перевозящие какао, табак и, главное, золото и серебро из южноамериканских колоний. Такими же «приятными на вкус» были и торговые суда соотечественников. А поэтому гораздо интереснее с коммерческой точки зрения быть вольным пиратом, нежели капером.

Единственные люди, с которыми Холлис мог и желал поделиться добычей, были его друзья. Все они – и миссис Эмили Джоус, урождённая мисс Гриффитс, и её брат Винсент Гриффитс, и Гарри Мэтью, и лорд Джеймс Уолтерс – уже многие годы были друзьями Оскара. Он собрал их на борту только что купленного