Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Когда-то сам увлекался этим делом, но потом вдруг осознал опасность таких занятий. Вместо того, чтобы заняться конкретным делом, человек размышляет о том, чего понять не в силах. Жизнь — это огромная загадка, разгадать которую нам не дано. А потому, в полном соответствии с законами диалектики, жить нужно бездумно и жить нужно просто — обычной практической жизнью, то есть постоянно что-то делать, обо что-то колотиться — тогда и будет толк. А может, и не будет никакого толка. Но если беспрерывно рассуждать — толку не будет точно. А будут оторванные от жизни теории и будут толпы людей, идущих в бездну под флагом какого-нибудь горлопана. Будут моря крови, будут слёзы матерей над растерзанными детьми, и сами дети будут — брошенные, несчастные, сбитые с толку. И будь ты сам хоть семи пядей в лбу — ничего ты не изменишь. Даже и прав будешь — твои же последователи всё извратят, изгадят и сделают навыворот. Таков человек. Ему нужен кусок хлеба, женщина на ночь и орудие труда на целый день. Потому что человек — это животное в основе своей. Хоть он и ходит на двух ногах, но недалеко ушёл от своих ближайших сородичей — саблезубых тигров и африканских лемуров.

Таким примерно образом рассуждал Андрей на сорок первом году жизни — после учёбы в университете, после чтения книг по философии, физике, астрономии, социологии и психологии, после нешуточных размышлений и ежедневных наблюдений — так неожиданно он пришёл к столь необычному пониманию существа жизни. И надо отдать ему должное, этим своим взглядам он уже не изменял. Никакая сила не смогла бы его переубедить в том, что человек — это зверь в основе своей. Зверь, способный на подвиги и на прозрения, а иногда и на высшие проявления духа. Выводы свои он никому не навязывал и даже не пытался их как-нибудь систематизировать. Всё, чего он требовал от окружающих — это обычная честность. Честно исполняй свой долг, делай порученное тебе дело. Не задирай ближних, никому не завидуй, следи за собой и старайся стать лучше, чем был до этого. Андрей верил исключительно в самого себя и в этом смысле был законченным индивидуалистом. Но это не был индивидуализм ницшеанца. Это было твёрдое убеждение в том, что лишь работая над собой, улучшая собственную природу, искореняя низменные инстинкты — можно достичь чего-то действительно стоящего. Он твёрдо верил, что каждый способен стать сверхчеловеком. Для этого нужно лишь одно — неустанный труд! Огромный, непрерывный труд. Необходим подвиг ежедневного труда! А вслед за этим неизбежен подвиг духа. Жизнью своей он доказывал и оправдывал эту свою теорию, повторявшую в общих чертах взгляды знаменитого Карлейля (хоть никогда и не читал его многочисленных трудов).

Остаток вечера Андрей провёл перед телевизором. Показывали какую-то муть, мелькали цветные тени на выпуклом экране, слышались голоса споривших людей, время от времени гремели выстрелы, ухали удары, раздавались крики боли и торжества — Андрей всё смотрел на экран, с трудом преодолевая сонливость. Часы показывали половину девятого, а в далёком Иркутске была уже глубокая ночь. Неудержимо клонило в сон, но жаль было проспать этот необычный вечер, когда не нужно никуда торопиться, за кем-то гнаться или от кого-то убегать. Хотелось в полной мере насладиться этой безмятежностью и покоем. И план его вполне удался. Никто в этот вечер его не побеспокоил, и впоследствии он вспоминал об этих часах с тёплым чувством, словно побывал в волшебной стране, о которой смутно грезил всю жизнь.

На следующее утро, четвёртого февраля две тысячи двадцатого года, Андрей получал заказ на убийство. В роли заказчика выступал крупный бородатый мужчина с таким выражением лица, словно у него накануне угнали машину. Глаза его были подёрнуты дымкой, выражение сосредоточенно-задумчивое. Ни дать ни взять — Карл Маркс накануне написания своего манифеста. И вот Карл Маркс говорит сонным голосом:

— Доедете на метро до станции «Проспект ветеранов». Дальше пойдёте пешком, там минут тридцать ходу.

— Вы что же, не довезёте меня до места? — кинул Андрей пробный шар.

Карл Маркс выгнул левую бровь, а правую нахмурил.

— Мы не можем рисковать. Доберётесь сами.

Андрей мало что понял из этого объяснения, но покуда решил молчать.

— Этот тип лежит в пятнадцатой городской больнице, на Авангардной улице. Хирургический корпус. Третий этаж, палата триста шесть, одноместная. Его охраняют двое — полицейский и личный телохранитель.

— Боится помереть раньше времени, — заметил Андрей.

Собеседник пропустил замечание мимо ушей.

— Никакого оружия мы вам дать не можем. Под видом медперсонала проникнете в здание, а там — действуйте по обстановке. Справитесь?

— Конечно, — легко ответил Андрей. Воображение уже рисовало красочные картины: вот он, обёрнутый в белый халат, идёт по сверкающему чистотой коридору. «Стой, кто идёт?» — «Свои! Укол иду ставить!» — «Какой, к чёрту, укол? Он под капельницей лежит!» — «А вот какой!» — кричит Андрей и со страшным криком бьёт телохранителя ногой в челюсть. Картина представилась ему так живо, что он перестал слышать собеседника. Тот дёрнул его за рукав.

— Эй, что с вами? Чему вы всё время улыбаетесь?

— Да ничего, всё нормально. Когда ехать?

— Прямо сейчас. Вот дипломат, в нём бахилы, халат, стетоскоп повесите на шею, бэйджик медперсонала с фотографией — всё как положено. Фамилия ваша Агибалов, зовут Михаилом — есть там у них такой. Запомнили?

— Запомнил. Что-нибудь ещё?

— Всё пока. Выполните задание, получите вознаграждение. Вечером, в семь часов, за вами приедут в гостиницу. Увезём вас за город, поживёте некоторое время в профилактории, пока тут всё не уляжется, а потом — новое задание.

— Какое ещё задание?

— Об этом пока рано говорить. Сначала это исполните.

— Ну-ну. — Андрей задумался. О чём-то он должен был спросить… — А вот мне обещали документы новые сделать…

— Вечером!

— Вечером так вечером, — проговорил Андрей, отворачиваясь.

Бородатый внимательно посмотрел на него.

— Вы всё поняли?

Андрей нетерпеливо кивнул.

— Адрес хорошо запомнили?

— Авангардная улица, дом четыре, хирургическое отделение, палата триста шесть.

— Всё верно. Желаю успеха!

Андрей ждал, когда тот уйдёт. Потом подошёл к двери и дважды провернул ключ в замке. Не любил он таких типов. Его бы самого послать на столь рискованное дело — тогда бы он понял, чего стоят все его наставления. Андрей поймал себя на том, что злится без причины. Такого раньше с ним не было. Он сохранял хладнокровие в самых немыслимых ситуациях — а тут отчего-то разволновался. Пора было заняться дыхательной гимнастикой.

Он сел на пол, по-турецки сложил ноги и сцепил пальцы рук на широко