Мирошников. Дело о рябине из Малиновки - Идалия Вагнер

– Думаю, у вас с батюшкой крупные разногласия по этому вопросу.

Рахель порывисто вздохнула и сдвинула черные бровки.

– Если бы вы знали, до какой степени доходят наши разногласия. Кто уже только не перебывал в нашем доме. Каждый раз боюсь, когда кто-то к нам приходит. Опасаюсь, не жених ли очередной. Да вы и сами видели папенькин напор и экспрессию.

Неожиданно для самого себя Мирошников пожаловался:

– Как я вас понимаю, сударыня. Я почти также окружен заботой желающих меня женить.

– Вот удивительно, у мужчин тоже бывают такие проблемы, сударь? Мне всегда казалось, что они совершенно свободны в этом вопросе, – удивленно округлила глазки Рахель.

–Ах, если бы, мадемуазель Рахель. Меня хотят женить многие, начиная с моей экономки.

– Ну, тогда мы с вами практически товарищи по несчастью.

Маленький библиотекарь, который внимательно наблюдал за разговором, подхватил Вольтера с рук Мирошникова и весело проговорил:

– Тогда такую знаменательную общность стоит отметить в кондитерской мадам Кольцовой. Рахель, мы тут с Вольтером сами справимся, а вы покажите его благородию, где подают те вкуснейшие кренделечки с маком, которые нам так нравятся. Кофе, кстати, у них тоже отличный, Константин Павлович. Только, прошу прощения, но вам следует привести в порядок ваш сюртук. Этот шельмец линяет и метит всех, кто к нему приближается.

А книжечки я сейчас отмечу, что вы вернули. Надеюсь, они были вам полезны. Может, что-то еще желаете взять?

– Пока нет, Бронислав Бенедиктович. Сейчас очень много работы, я с трудом выбрал время для прочтения. Пушкин, честно говоря, читался за счет сна. Кстати, в таком несвойственном ему жанре он тоже хорош – отличный слог и глубокое знание исторического материала.

– Абсолютно с вами согласен. Величайшее наслаждение читать автора, который прекрасно знает то, о чем пишет. Так вы не собираетесь в Бугульму съездить? После нашего предыдущего разговора я имел разговор со своим старым приятелем и от него случайно узнал, что у меня, оказывается, есть знакомая в тех краях – игуменья Казанско-Богородицкого монастыря. Если требуется, я могу вам дать рекомендательное письмо. Умнейшая женщина, удивительный человек. Кстати, казачка по рождению, хотя, конечно, казачки бывшими не бывают. Если огонь в крови, то это навсегда. Никаким смирением не избудешь его.

– Если решу ехать, обязательно обращусь к вам. Рахель, я уже просто в нетерпении съесть эти легендарные кренделечки.

Рахель нерешительно помялась.

– Право, я не голодна. Разве что Константину Павловичу показать дорогу, если он не знает эту кондитерскую.

– Увы, не знаю, Рахель Хаимовна.

– Ну вот, я уже и Рахель Хаимовна, – недовольно фыркнула дочь ювелира.

Библиотекарь повернулся к Рахель:

– Милочка, почему вы еще здесь стоите, а не бежите одеваться? И не спорьте с мужчиной: он сказал Рахель Хаимовна, значит, Рахель Хаимовна. Идите собирайтесь, попросите мадам Кольцову прислать нам завтра часам к двенадцати ее кренделечков. Вольтер, а вот тебе – нет. Тебе завтра точно ничего не будет, ты наказан. В прошлый раз кто без спроса утащил последний крендель? Кто, я вас спрашиваю, сударь?

Мирошников не мог удержаться от смеха, глядя на кота, который, кажется, понимал все, что говорил хозяин, но нисколько не раскаивался.

– Вольтер, друг мой, обещаю в следующий раз принести тебе что-нибудь вкусненькое. Я смотрю, тут тебя ограничивают в еде. Это непорядок. Красивый кот должен хорошо питаться, я в этом уверен.

Рахель заметила, направляясь к двери в хранилище:

– Он у нас все больше мясо и рыбу уважает. Для него кренделечки – так, баловство. И вы посмотрите, негодяй опять ластится к вам. Вы сейчас снова будете весь рыжий.

Старенький библиотекарь всплеснул руками и принялся отгонять кота от Мирошникова:

– Сударь, не трогайте его. Вольтер, кыш отсюда. Надо спросить доктора, почему ты так линяешь. Кажется, из твоей шерсти уже можно вязать носки.

Согнанный со стола Вольтер широко зевнул и важно направился к окну. Торчащий трубой пушистый рыжий хвост символизировал одно: кот абсолютно счастлив и спокоен, он знает, что будут у него и рыба, и мясо, и эти вкусные человеческие кренделечки. И никуда эти человеки не денутся, будут любить и баловать.

Наблюдавшие за котом библиотекарь и Мирошников переглянулись и оба засмеялись, они абсолютно точно прочитали эту победную манифестацию кошачьего торжества.

***

Еще на подходе к уютному небольшому заведению чувствовался глубокий, ни с чем несравнимый кофейный аромат и благоухание корицы и ванили. Сам домик, в котором размещалась кондитерская, был невысоким и уютным даже по внешнему виду.

Гостей встретил негромкий звук колокольчика, висевшего над входной дверью. Почти тотчас к ним подошла хозяйка заведения – статная моложавая женщина в голубом аккуратном платье. Она радостно приветствовала Рахель и с любопытством исподтишка оглядела Мирошникова.

Казалось, что в крошечном зале не было ни единого свободного места, но, к счастью, один столик почти сразу освободился, и мадам Кольцова подвела Рахель и Константина к нему.

Никогда прежде Константин не пил такой кофе и не пробовал такие пирожные. Рахель по секрету шепнула своему спутнику, что мадам Кольцова долгое время жила в турецких землях и именно оттуда привезла удивительные рецепты, которые являлись изюминкой ее кондитерской. Все утро она проводила на кухне, сама смешивала секретные ингредиенты, варила ароматные пропитки, скручивала причудливые формы булочек, формировала пирожные и сама их выпекала. Никто не знал абсолютно точно ее рецептов, попытки воспроизвести что-то подобное заканчивались неудачей.

В кондитерской мадам Кольцовой Константин никогда прежде не был, но принял для себя твердое решение стать постоянным клиентом. Попробовав фирменные кренделечки с маком, Мирошников понял, что пропал. С сегодняшнего дня он становился ревностным почитателем изумительной выпечки. Можно было понять кота Вальтера, который умудрялся стащить у хозяина хоть кусочек вкуснейшего лакомства.

Мадам приняла заказ на доставку кренделечков в библиотеку и сделала два кулечка для Рахель и Мирошникова, которые решили взять лакомство и домой тоже. Проводив девушку до ее дома, Константин шел к своей квартире, окруженный ароматом кондитерской, которым пропиталась его одежда, и чему-то радовался.

Дома он с изуверской жестокостью вручил Клавдии кулек с крендельками и наказал подавать ему такие каждое утро с кофе. Это была месть за все ее козни, интриги и строптивость. Коварная идея пришла Константину в голову еще в кондитерской и немного грела душу.

Глава 17. Болезнь

На службе его ждало неожиданное письмо из Рязани. Оказалось, что обнаружили новый след потомков сестры помещицы Петуховой. Обсуждение вопроса случайно услышал тамошний доктор, который