Кафешка Поттера - v1kker

— Гарри…Ее было не спасти. Даже с твоей магией.

Гарри молчал.

— Это не твоя вина.

— Я знаю. Это не утешает.

— Я знаю.

Они помолчали.

— Гарри.

— Да?

— Ты сделал всё, что мог.

— Я сделал всё, чему меня научили. Это — не то же самое.

— Не мучай себя.

Гарри посмотрел на Стива. У Стива было то лицо, которое Гарри в первый раз увидел шесть лет назад — лицо человека, который потерял своё время и продолжает жить. Сейчас на этом лице было ещё одно: то лицо, которое появляется у людей через много лет после первой потери. Лицо человека, который понял, что потеря — это не единичное событие, а длинный процесс, и он только в его начале.

Гарри похлопал Стива по плечу. Это было редко — Гарри редко прикасался к клиентам. Стив это принял.

* * *

Они сидели час и сорок минут.

Говорили — не часто, не быстро. Кто-то рассказывал — Брюс про работу со Стрэнджем, Сэм про то, как они с Баки разбираются со щитом, Тор про асгардских детей в Тёнсберге, Квилл про Гамору две тысячи четырнадцатого и про то, что её надо искать. Гарри подносил кофе, чай, какао для Морган, ничего для Стрэнджа — Стрэндж был на воздержании, не спрашивал. Хедвиг сидела на верхней полке у банки «На новые чашки» и наблюдала.

В одиннадцать сорок шесть Стив поднял глаза от своей пустой чашки и сказал — тихо, но так, чтобы слышали все:

— Я скажу одну вещь. Про Тони.

Все посмотрели на него.

— Тони про меня много раз говорил, что меня не было там, где было важно. Гражданская война. Соглашения. После Альтрона. Перед щелчком. Он мне это говорил, и я каждый раз с ним спорил. И каждый раз — внутри себя — знал, что он прав.

Он сделал паузу.

— Он был прав. Меня действительно не было там, где было важно. Я был — где-то ещё. И мне всю жизнь казалось, что я там, где должен быть, потому что я туда пришёл с щитом, в форме, в нужный момент. Но он был прав. Где было важно — был он. А я был — на параде. Я хочу, чтобы вы это услышали. Один раз. От меня. Здесь.

Пеппер сидела прямо. Морган посмотрела на маму, потом — на Стива.

— Дядя Стив.

— Да, Морган.

— Папа тоже не всегда был там, где нужно.

— Наверное, Морган.

— Папа говорил, что у каждого свои миссии.

— Папа был мудрый.

— Это так.

— Гарри.

— Да?

— Спасибо за то, что все мы здесь сегодня. Я не знаю, как тебе это пришло в голову — собрать нас в воскресенье в кафе. Но это правильно. Это — настоящее.

— Не за что.

Стив опустил голову. Посмотрел на свою пустую чашку. Поднял её. Гарри подошёл, налил ещё.

И в этот момент — Стив почувствовал руку на плече.

Лёгкую. Левую. Тяжелее, чем была раньше. Тоньше пальцы. Кожа другая. Чужая, как будто одолженная. Но прикосновение — то же.

Стив замер.

Не сразу повернулся.

Потому что часть его — большая часть, та часть, которая девяносто пять лет училась терять, — сразу узнала, кто это. И сразу же не позволила себе поверить, потому что верить такому, прежде чем оборачиваться, — это ошибка, за которую человек платит остатком жизни.

Он повернул голову. Медленно.

За его плечом стоял Тони.

В широком сером свитере. Рукав правой стороны заколот английской булавкой — потому что руки в этом рукаве не было. Лицо — почти прежнее. Один глаз ещё затянут плёнкой, но видит. Волосы поседели на правом виске. Худой. Бледный. Стоит на ногах сам.

Тони посмотрел на Стива. На стол. На всех остальных, которые уже подняли глаза, и у каждого на лице была одна и та же секунда — секунда непонимания, потом узнавания, потом ужаса (а вдруг призрак), потом — поверженного, абсолютного, обвальным водопадом — поверья.

Тони набрал воздух.

— Кэп.

Стив не мог говорить.

— Кэп, ты сейчас сказал что-то приличное обо мне в моём отсутствии. Я к такому не приучен. Дай минуту.

Тишина.

— Я был там, — сказал Тони. — Просто опоздал.

Тишина.

И потом — потом всё взорвалось.

Стив вскочил первый. Поравнялся с Тони — без слов — и обнял его за то, что осталось от правой стороны, очень осторожно, как обнимают раненого ребёнка. Брюс встал. Тоже подошёл. Не обнял — положил руку Тони на здоровое плечо и не убирал. Брюсу плакать было нельзя — он бы зеленел еще сильнее, — но из глаз у него всё равно потекло, и он этого, видимо, не заметил.

Тор закричал — громко, низко, тем самым голосом, который он шесть лет не использовал. «СТАРК!» — и это слово было одновременно радостью и упрёком, и Тор полез обнимать Тони, и Стив физически встал между ними, потому что Тор бы Тони сейчас сломал ребро. Тор это понял, остановился, обнял вместо Тони — Стива, мощно, сжимая. Стив сжал в ответ. Тор был тёплый.

Сэм улыбался во весь рот. Баки впервые за десять лет улыбнулся тоже — это было редкое явление, и Сэм его обнял за это.

Питер Паркер вскочил, замер, заплакал, сел обратно, снова вскочил. Не знал, как себя вести. Гарри ему кивнул — иди. Питер подбежал к Тони, обнял за пояс. Тони положил ему руку — единственную — на затылок. Не сказал ничего. Питер сказал «мистер Старк» — один раз, голосом мальчика, у которого вернулся отец.

Квилл хлопал по столу обеими ладонями и говорил «не может быть, не может быть, не может быть», как тот, кто заучил единственную фразу. Дракс кричал что-то на громкости, которая была громче нормы. Ракета изумлённо матерился. Грут сказал «Я есть Грут» — и в этот раз это означало что-то совершенно конкретное и положительное.

Стрэндж сидел молча. Смотрел на Гарри. У Стрэнджа на лице было выражение, которое Гарри узнал — выражение мага, который только что увидел магию, которую он не понимает, и решает, обижаться ему или восхищаться. Стрэндж выбрал восхищаться. Гарри ему кивнул. Стрэндж кивнул в ответ.

Морган — Морган посмотрела на отца спокойно, как будто этого ждала всё это время. Слезла со стула. Подошла. Тони присел перед ней на корточки. Поморщился — больно — но присел.

— Привет, — сказал он.

— Привет, папа.

— Я по тебе очень соскучился.

— Я знаю.

— Ты по мне?

Морган подумала.

— Да. Но я знала, что ты