О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Апогей хорового пения приходится на лето, когда в стокгольмском этнографическом музее «Скансен» организуют еженедельные концерты с участием звезд, исполняющих всеми любимые хиты. Зрители, конечно, могут подпевать: для этого им раздают специальные тетрадки с текстами песен (сейчас слова также выводят на экране). Называется это все Allsång på Skansen («алль-сон по ска́нсэн») – «Хоровое пение в Скансене».

Традиция хорового пения в «Скансене» появилась в далеком 1935 году, а с 1979 года шоу транслируют в прямом эфире. Восемь вторников подряд за этим часовым действом наблюдает десятая часть населения (для тех, кто смотрит из дома, тексты песен показывают субтитрами).

В 2004 году во втором по величине городе Швеции Гётеборге решили, что устраивать подобные мероприятия исключительно в столице несправедливо. Ответом стали концерты в парке развлечений Лисеберг, получившие название Lotta på Liseberg (Лотта в Лисеберге) в честь ведущей новой программы певицы Лотты Энгберг.

Программа длилась 90 минут и транслировалась в прямом эфире по понедельникам вплоть до 2023 года, когда Лотта неожиданно заявила об отказе вести дальнейшие концерты. Причина была поистине шведская – она хотела проводить лето с семьей, а не на сцене.

Концерты

Лет пятнадцать назад я впервые пошла на концерт в Швеции. Со своей сольной программой выступал Пер Гессле – один из солистов группы Roxette, благодаря которой я когда-то и увлеклась Швецией и шведским языком.

До этого мое посещение концертов было весьма ограниченным и сводилось к походам с родителями на какие-то мероприятия в зону с креслами. Танцевального партера я почему-то очень боялась: мне казалось, что там жуткая давка из сумасшедших фанатов, лезущих друг другу на голову ради местечка поближе к сцене…

В Швеции же выяснилось, что летние концерты в закрытом помещении с сидячими местами – огромная редкость. Бывают, конечно, исключения: например, приезд звезды мирового уровня или, напротив, какого-нибудь малоизвестного гастролера, посмотреть на которого соберется разве что совсем крошечный зал. Иногда роль играет и страна происхождения музыканта: скажем, выходцы из постсоветского пространства в целом привыкли ходить на закрытые стадионы и площадки.

Шведы же воспринимают закрытый стадион как личное оскорбление. Помню, как однажды в Стокгольме собрались открывать новую арену Tele2 Arena (нынешняя 3Arena). Дело было в конце июля, и один из первых концертов там давала шведская группа Gyllene Tider (по иронии судьбы возглавляемая все тем же Пером Гессле из Roxette). Стадион был оснащен последними техническими новинками, в числе которых – раздвижная крыша. Однако с ней что-то было не так, и, увидев в прогнозе возможный дождь, организаторы концерта решили не рисковать и закрыть ее.

Дождя не случилось, и на следующий день газеты пестрили заголовками из серии: «Gyllene Tider украли у нас лето!» Да-да, именно так восприняли крытый стадион шведы: у них отобрали редкую возможность побыть лишние пару часов на свежем воздухе в теплую погоду.

Вообще летние концерты в Швеции зачастую проводятся в парках, на открытых спортивных площадках, у бывших дворцов или замков… Главный критерий – быть на улице, а не в помещении.

Но вернемся к моему первому шведскому концерту. Я уговорила одного из друзей-шведов составить мне компанию. К Перу Гессле он относился по-шведски сдержанно. Вообще любить Гессле в Швеции сродни моветону: многие почему-то считают, что признать его талант – это почти как восхищаться нашей попсой девяностых. Мол, это могут делать лишь те, у кого «совсем нет вкуса». Песни Гессле – незамысловатые мелодии а-ля «два притопа, три прихлопа» с не отягощенными серьезными философскими мыслями текстами. Типичные «летние муки», которые каждый год непрерывно крутят по всем радиостанциям страны.

Мой знакомый сразу обозначил правила: придем к самому началу концерта и встанем как можно дальше от сцены, чтобы иметь возможность среди первых покинуть площадку. Сказано – сделано.

Надо сказать, публика в последних рядах меня порядком удивила. Мужчины 40+ объединялись в группки и, потягивая пиво, о чем-то весело беседовали.

– Как же так? – недоумевала я. – Почему они не смотрят выступление?

– Ну, оно же идет фоном, – попытался объяснить мой друг. – Это как если прийти в ресторан, а там живой оркестр… Ты же его слушаешь лишь краем уха, а так ты там совсем для другого – чтобы поесть…

– Да, но здесь-то люди заплатили деньги! Это не просто послушать уличного музыканта, это приличная сумма за билет! Зачем сюда приходить?

Вариантов ответа было много: давно не виделись, вспомнить былое, просто пообщаться в хорошей компании на свежем воздухе, а не где-то в душном ресторане… К тому же на подобных мероприятиях легче завести знакомства: попробуй заговорить с кем-то в кафе – сразу попадешь в разряд странных людей, а тут все объединены похожим вкусом. Да и раз встали в задних рядах – значит, музыка для них не главное!

Тот случай меня очень впечатлил, но… абсолютно не подготовил к будущим концертам! С моим мужем мы побывали на всех возможных вариациях Пера Гессле: и его сольных выступлениях, и концертах с Roxette и с Gyllene Tider. В отличие от моего друга мой супруг был готов стоять ближе к сцене, но картина от этого не менялась: порой мне казалось, что шведы в большинстве своем случайно оказывались на этих «праздниках жизни».

Исключения – подростки и зарубежные фанаты. Первые по-детски радуются абсолютно всему происходящему, последние следуют за своими кумирами по миру, дежурят у концертной площадки чуть ли не с семи утра и поют даже малоизвестные песни. Но и таким зарядом энергии хладнокровных северян не возьмешь: самые горячие хиты вызовут у них лишь небольшую улыбку. Где-то в глубине души они будут завидовать всем тем юным и иностранным поклонникам, беззастенчиво демонстрирующим свои чувства, но что-то внутри них будет занудно повторять, что включенный фонарик телефона – самая яркая эмоция, которую они могут себе позволить.

Интересное действо начинается и ближе к концу концерта. Предчувствуя завершение шоу (а это может быть временной период от десяти до сорока минут), шведы начинают постепенно тянуться к выходу. Мой муж вечно одаривает таких торопыг шведским испепеляющим взглядом, означающим что-то вроде: «Вы нам мешаете, неужели так сложно постоять еще немного?»

Благодаря темноте взгляд этот остается незамеченным. К тому же шведское эго кричит громче всяких угрызений совести. Дело в том, что никто не хочет толкаться в транспорте, слишком долго ждать автобус, опоздать на поезд или переплачивать за такси – этот дискомфорт куда хуже, нежели уплаченные за вечер 100–200