Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

Балтике не прекращалась. Общая стоимость экспортированных Россией в 1812 году товаров достигала 150 миллионов рублей, а положительное сальдо торгового баланса составило 59,3 миллиона рублей.

Но ещё больше на устойчивость финансовой системы повлияли победы русского оружия. На пике денежного кризиса именно разгром Наполеона обеспечил русский рубль не хуже золота и серебра.

Глава 17. Британские союзники «торгуются до слёз». Как фунт стерлингов помогал России бить Наполеона

«На займы иностранные вряд ли можно рассчитывать по недостатку везде денег, даже в самой Англии», – писал царь Александр I графу Салтыкову в июле 1812 года о финансировании начавшейся войны.

К тому времени Британия уже по праву считалась богатейшей торгово-колониальной империей, однако долгие конфликты с революционной Францией и устроенная Наполеоном континентальная блокада чувствительно потрепали финансовое благополучие Лондона. Впрочем, летом 1812 года русский царь ждал от Англии не денег, а совсем иной помощи. «Поставка оружия по Северному и Чёрному морям будет более ценной, чем любая возможная поставка гиней», – произнёс он в разговоре с английскими дипломатами, имея в виду самую знаменитую золотую монету Британии.

Деньги на тот момент у русского императора ещё были, а вот ружей и пороха для большой войны с Наполеоном остро не хватало. Бумажные рубли вовсю печатали в Петербурге, «напечатать» ружья было сложнее: заводы не справлялись с потребностями войск и народного ополчения. К моменту Бородинского сражения в армии Кутузова не хватало огнестрельного оружия для 12 % бойцов. В формировавшейся на Украине армии Чичагова почти четверть рекрутов были вооружены только топорами и пиками. Если до войны тульские ружья стоили 11–15 рублей за штуку, то к осени 1812 года купеческие цены на них взлетели в шесть-семь раз. В этих условиях поставки британского оружия могли бы существенно усилить наши войска в противостоянии с 600-тысячной ордой Наполеона, собранной по всей континентальной Европе.

Однако летом 1812 года англичане не спешили помогать России, будучи уверенными, что она быстро проиграет французскому императору и потому нет смысла тратить деньги и оружие на столь ненадёжного союзника. За весь 1812 год из Англии в Россию поступило лишь 50 тысяч ружей и 600 тысяч рублей – их отправили морем в сентябре, когда британцы всё же осознали, что французы, даже очутившись в Москве, совсем не близки к победе. Но все ружья оказались старыми и к тому же не подходили под русский калибр, а присланных денег хватало, чтобы профинансировать ровно двое суток войны…

Заметная финансовая помощь из Англии начала поступать в банки Петербурга только с марта 1813 года. Наш посол в Лондоне сообщал царю, что из-за размера и формы этих «субсидий» британские министры «торгуются почти до слёз». Наступающая русская армия на землях Германии и Польши остро нуждалась в звонкой монете, наличном золоте и серебре, тогда как англичане старались ограничиться безналичными переводами.

За весь 1813 год Россия получила от Англии 1 007 500 фунтов стерлингов – эквивалент 16 миллионов рублей или стоимость примерно двух месяцев войны. Куда существеннее оказалась наконец-то начавшаяся помощь оружием, но самое новейшее – разрывную шрапнель – англичане поставить русскому союзнику отказались.

Только к 1814 году, накануне вторжения антинаполеоновской коалиции во Францию, царь Александр I сумел добиться от Лондона внушительного потока финансовой помощи – по 138 888 фунтов (23,6 миллиона рублей) ежемесячно, что в те дни позволяло покрывать 60 % всех расходов России на сражающуюся армию.

К тому моменту русские полки освободили от наполеоновской оккупации Голландию, банкирам которой наша страна ещё со времён Екатерины II задолжала огромную сумму, вместе с процентами превышавшую 200 миллионов рублей. Русский царь посчитал, что англичане и голландцы «извлекли из успехов российского оружия самую непосредственную выгоду» и теперь могут взять этот долг на себя.

Сначала Лондон отказался даже обсуждать такое предложение. Но в 1815 году Наполеон неожиданно бежал из ссылки и стал вновь угрожать войной. Лишь тогда напуганные англичане согласились за себя и голландцев «простить» половину русского долга амстердамским банкирам. С учётом этого вся финансовая и материальная помощь Англии сражающейся России может быть оценена в 250 миллионов рублей. Это примерно 20 % всех прямых расходов и потерь нашей страны в 1812–1814 годах. Одним словом, англичане оказали нам значительную помощь, но вся она поступила уже после самого тяжёлого периода войны.

Глава 18. Талоны царя Александра

Первые хлебные карточки в истории России ввели в 17-м году, но не в 1917-м, а в 1817-м

В нашем прошлом хватало голодных и кризисных периодов, некоторые из них ещё не история, а буквально вчерашние воспоминания: многие не забыли, как по итогам горбачёвской перестройки держали в руках талоны на сахар и прочие продукты. Благо тогда не дошло до талонов на хлеб: хлебные карточки для России – это почти синоним мировой или Гражданской войны с массовым голодом. Однако впервые подобные документы, аналоги талонов и карточек, появились в истории Отечества задолго до всех революций и потрясений прошлого века, и, что удивительно, появились не во время голода или какого-то конфликта, а в абсолютно мирное время с хорошим урожаем и великолепной рыночной конъюнктурой…

В эпоху молодого Пушкина и стареющего Карамзина прототипы будущих талонов и хлебных карточек официально называли «свидетельствами для покупки из магазинов муки». Впрочем, и под магазинами тогда понимали совсем не то, что мы сегодня.

Попробуем рассказать, что же это было и зачем император Александр I ввёл в 1817 году талоны для обывателей Петербурга.

«Дабы цены на жизненные предметы понизились…»

«Наконец обращаюсь к неимоверной цене на говядину…» – писал 12 ноября 1817 года русский царь губернатору Санкт-Петербурга.

Письмо было длинным и непривычно эмоциональным для обычно сухой официальной корреспонденции императора. Вчерашнему победителю Наполеона буквально на полпути с Венского на Аахенский конгресс, где он вершил судьбы Европы, наверняка было почти обидно писать о какой-то говядине. Блестящий самодержец, не зря прозванный современниками Благословенным, отставив изящные французские обороты, нудно подсчитывал, что в текущем году в Петербург попало вроде бы на 6965 меньше быков, чем в предыдущем, 1816 году.

«Но вы же объясняете, напротив, что, по донесениям из губерний, прогон скота был в обыкновенном количестве; следовательно, скрываться тут должно какое-то злоупотребление, которое надлежало вам обнаружить…» – сетовал царь, обращаясь к Сергею Вязмитинову, министру полиции и военному генерал-губернатору Петербурга.

Сегодня у нас этот герой войн с Наполеоном прочно забыт, ведь генерал от инфантерии Вязмитинов занимался не героическими атаками, а нудной и скучной логистикой, обеспечением и администрированием тыла воюющей армии. Впрочем, в биографии самого Сергея Кузьмича Вязмитинова