Мастер Рун. Книга 10 - Артем Сластин

class="p1">Когда я понял это, стало по-настоящему страшно. Я выжигал десятками, а их не становилось меньше. Грибница создавала новые тела, или поднимала старые, или просто тащила резервы из глубины, где наверняка хватало материала для сотен таких тел. Я мог расстрелять весь накопитель и остаться в темноте с пустыми руками, окружённый следующей волной.

Бить надо было по голове, а не рукам.

Я быстро достал второй, полный накопитель, упал на колени, прижал раскрытую ладонь к мокрому полу и через щуп выкрутил поток из накопителей в перчатку на максимум. Всё, что мог отдать, без дозирования и собственного контроля. Перчатка словно завибрировала, я почувствовал, как металл раскаляется на пальцах, рунные связки внутри загудели на пределе, и разряд ушёл в камень.

Грибница была идеальным проводником и ток хлынул по ней во все стороны, как вода по системе каналов. Стены вспыхнули белым, мицелий загорелся целиком, разом, от пола до потолка, грибница корчилась, нити скручивались и чернели, и вместе с ней начали биться твари на полу, все одновременно. Множество тел, дёргающихся в судорогах, мерзко скребущих о камень своими вывернутыми конечностями. Звук вокруг стоял чудовищный, и я попытался зажать уши и оперся о стену.

Длилось это секунд пять. Потом свет погас, звуки стихли, и я остался лежать на полу, прижимая к себе пустые накопители. Перчатка на левой руке была раскалена так, что кожа под ней саднила и пальцы онемели, кое-как я ее стянул, рассматривая почерневшие кончики пальцев. Через щуп я проверил заряд накопителей, около двухсот единиц, в принципе не плохо.

Главное, что твари вокруг не двигались, лежали совершенно неподвижно, и от них поднимался пар, который медленно рассеивался в неподвижном воздухе. Камень Бурь по-прежнему был холодным. Чуть теплее, чем сразу после падения, но далеко от нормы. Я убил этот участок грибницы. Но вся система, судя по всему, была гораздо больше одной комнаты.

Когда снова начало темнеть, я зарядил рунный светильник и его свет снова показал всё, но в более пугающих красках, из-за образовавшихся повсюду теней.

Надо выбираться.

Я посмотрел наверх в сторону желоба, по которому сюда приехал, и огорчённо выдохнул. Ага, два раза, темнота, значит провал закрылся сам собой и по этому же пути не выбраться.

— Как говориться, если тебя съели, то у тебя всегда есть два пути. — пробормотал я, аккуратно натягивая обе перчатки обратно, на несколько залпов хватит. Камень бурь пока лучше не трогать, он лечит меня, пусть это и весьма долгий процесс.

Дальше предстояло выбрать что делать дальше, единственный лаз по которому я могу пролезть особо выбора не представлял, и в перчатках и используя валяющееся тут же копьё, которое я даже не воспользовался, я начал оттаскивать трупы, освобождая проход и ощущая при этом что мой артефакт понемногу всё же теплеет. Опасность пока миновала, либо грибница всё же окончательно сдохла и мой импульс убил ее полностью, либо дальше вреда она мне не принесет, по крайней мере пока. Может оглушена?

Сложенное крыло пришлось тащить волоком, оно цеплялись за каждый выступ, каждый раз дёргая назад. Проход шёл горизонтально, слегка изгибаясь влево, причем ччем дальше я шел, тем стены становились суше, а выжженные нити обрывались ровно у входа в проход, будто грибница сознательно не лезла сюда. Это настораживало больше, чем радовало.

Через минуту проход расширился, и я оказался в рукотворном коридоре, с ровным полом и стенами, обтёсанными инструментом. Следы были старые, но читаемые. Кто-то вырубал этот тоннель вручную, и делал это очень давно. На всякий случай я достал ключ от тайника, и повесил себе на шею, мало ли.

Камень Бурь потеплел ещё, теперь уже заметно и я наконец выдохнул.

— В бездну такие приключения.

Коридор привёл к развилке. Налево, вниз, направо, вверх. Между ними, на стене, выбит знакомый знак, я вспомнил, что мастер говорил о двух залах сверху, куда его водил дед. Если тайник наверху, а я провалился ниже входа, то мне нужно подниматься, значит нам сюда, направо и вверх.

Ступени оказались неровными, вырубленными в породе без особой заботы об удобстве, с разной высотой и шириной. Подъём был крутой, я считал ступени, чтобы чем-то занять голову. На сорок седьмой ступени лестница кончилась, и я упёрся в стену. А нет, выемка в центре, прямо намекала, что это не стена, а врата, и их можно открыть.

Я приложил каменную пластину и стал ждать, стена дрогнула, затем медленно, с тихим шорохом осыпающейся пыли, ушла в пол.

За стеной оказался зал, весьма искусно вырубленный в скале. Потолок уходил вверх метров на пять, стены были гладкими, обработанными до ровной матовой поверхности, и в них, через равные промежутки, темнели ниши. Светильник в моей руке выхватывал их одну за другой, и каждая была заполнена.

— Да-а. — снова выдохнул я.

Случайно приключившееся приключение тут же ушло в сторону, стоило только увидеть куда оно меня привело.

Десятки слитков лежали на каменных подставках, разложенные по размеру и, видимо, по типу металла. Я шагнул к ближайшей нише и торопливо поднёс свет. Тёмно-медный отлив с искрами внутри, звёздная бронза. Четыре десятка слитков, тяжелых и увесистых. Представить сколько они могут стоить на рынке, так ух!

В следующей нише лежало рудное железо. Тусклое, серое, без внешнего блеска, шесть слитков, по форме напоминающих кирпичи. Я поднял один, прикинул вес. Килограммов семь, не меньше.

Дальше стало еще интереснее. В третьей нише обнаружился деревянный ящик, закрытый крышкой с пазами. Я аккуратно открыл его, и увидел, что внутри лежали инструменты. Молотки, клещи, резцы, набор игл разной толщины, и всё это в состоянии, будто вчера положили. Формация-консервант работала исправно, даже спустя столетия. На рукоятке одного из молотков был выжжен знак рода, наковальня, та же что на ключе.

— Интересно, почему инструменты здесь? — но ответ оказался прост, на ящике было написано, что они принадлежали одному из рода Горновых, имя правда я не разобрал, если внутри всё хранилось идеально, то снаружи, надпись оказалась повреждена.

Четвёртая ниша, пятая, шестая. Ещё железо, заготовки, бруски какого-то тёмного дерева, пропитанного этером до такой степени, что оно было твёрже камня. В седьмой нише я нашёл копейные наконечники, восемь штук, завёрнутые в сухую, потрескавшуюся кожу. Лезвия узкие, длинные, с долами по обеим сторонам, и металл был мне совершенно незнаком, но судя по общей энергетической вибрации, они ничуть не уступали собой другим дорогим металлам.

Я складывал в рюкзак всё, до чего дотягивался. Пространственный карман глотал слиток за слитком, инструменты только брать не стал,