Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Сумраки опустились на землю, и вокруг воцарилась тишина. В эту пору у хищников настал час охоты – дождаться темени, выследить притаившуюся или зазевавшуюся добычу в зарослях кустарников и высоких трав. Хитрые, с неприметным и неслышным движением, эти коварные охотники почти всегда удачливы, а посему от изобилия разного рода живности они не страдают от голода.

Женщины отдельной кучкой устроились поодаль от мужчин. Они, не обращая внимания на усталость, занимались с детьми, те, кто лишился потомства во время нападения, сидели смиренно, подавленно, с болью в душе иной раз бросали завистливые взгляды на матерей, кормящих своих отпрысков.

Вождь знаком указал мужчинам приблизиться к нему, следовало держать совет.

– Мы потеряли нескольких воинов, – начал Мау. – Погибло четверо детей и пять женщин, двух враги захватили и оставили у себя… – Мау нахмурился, зло сверкнул глазами, но все поняли охватившие его гневные чувства, а он, выдержав паузу, продолжал: – Мы лишились крова, у нас забрали богатые места охоты. Мы ушли далеко, и не думаю, что преследователи пойдут по нашему пути, они добились своего – заняли обжитый стан и богатые зверем пространства. Как взойдёт солнце, двинемся далее в поисках какого-либо водоёма, надо устраивать новые жилища, познавать местные тропы животных, восполнить себя оружием. В предстоящую ночь следует быть в непрерывном дозоре, не дать себя захватить врасплох, если снова появятся враги. – Мау замолчал, оглядел мужчин, прислушивавшихся к каждому его жесту и звуку речи, а через минуту спросил:

– Кто скажет своё слово?

Немедля подал голос Вао – сын Мау:

– Отец, я хочу вернуться в наш стан и освободить сестру и Лаю!

Мау вскинул брови:

– Это смелая и хорошая затея, но один ты не справишься, врагов много и они хорошо вооружены, ты погибнешь от рук пришельцев, прежде чем сделаешь прыжок к схватке.

– В помощь Вао выступлю и я, там моя дочь! – воскликнул Каур.

– Я тоже пойду с Вао и Кауром! – горячо вызвался воин Ари, и в его глазах загорелась жажда борьбы за спасение девушек.

Вождь и Вао знали: Ари нравилась Неги, этого нельзя было не замечать на протяжении последнего времени, он уже несколько дней хотел просить Мау отдать ему в жёны свою дочь. Неги же средь всех мужчин давно приметила Ари и отвечала нежностью во взглядах, он ей приглянулся своей решительностью и силой, выделялся среди молодых воинов и добрым характером. Но на Неги засматривались и другие молодые воины, однако выказать открыто свои чувства не решались, всё же осознавали: симпатии девушки были обращены к Ари, а противостояния внутри племени между мужчинами из-за женщины вождь не потерпит. В лучшем случае устроит состязание меж желающих взять в жёны Неги, а в победе такого соперника, как Ари, они не сомневались, и тогда над ними станут насмехаться, будут смотреть не как на воинов, а как на неокрепших юношей.

Такова ситуация была и между Вао и Лаей. Вао у всех на виду демонстрировал своё откровение в добром намерении к девушке. Каур глянул на Вао, с почтением воспринял смелое решение молодого воина к спасению его дочери. Каур размышлял: «Если Вао возьмёт в жёны Лаю, то союз с сыном вождя весьма будет кстати, он станет близким для меня человеком и которому можно довериться во всём, я обрету ещё большее уважение среди воинов».

Мау слушал мужчин и думал, а когда все, кто хотел, высказались, произнёс:

– Вао, Ари и Каур, вы отважные воины, и я рад, что ваши сердца не дрогнули перед опасностью, с которой предстоит столкнуться. Но послать вас в столь опасный поход не могу. – Все три воина напряглись от слов вождя и готовы были возразить, но Мау подал знак не сбивать его речь и продолжал, повысив голос: – Знаю ваш порыв и чем он вызван. Вами движет любовь к молодым женщинам, но в данном случае это плохие помощники в столь рисковом деле, ваши чувства затмят осторожность, а она как раз и есть главное оружие в освобождении девушек. Вы будете слепы, как только что появившиеся на свет щенята пещерной гиены, вами будет двигать спешка в достижении цели.

– И всё же кто, как не мы? – возразил Каур.

– Пойдут другие воины, – отрезал Мау и тут же обратился к остальным мужчинам: – Кто из воинов готов выступить на освобождение девушек? Кто найдёт в себе силы и умение обхитрить врагов и вернуть женщин в наше племя?

Оживление прокатилось по сходке, несколько воинов подняли свои копья, демонстрируя готовность выступить хоть сейчас.

Мау оценивающе оглядел добровольцев. В каждом из них он был уверен в искреннем желании осуществить задуманное. Копья подняли полтора десятка аунов, но вождь средь них выбрал троих: Гема, Сана и Рау. Они не раз показали себя в схватке со зверем, отважно бились в недавней стычке с врагом, были выносливы, терпеливы и осмотрительны.

Возглас одобрения прокатился по сходке. Доверительно восприняли решение Мау и трое воинов, так остро устремившихся первыми к геройскому порыву. «Что ж, наверное, вождь прав, да пусть будет так», – согласились Вао, Ари и Каур. Хотя понимали, как же тяжко жить в томительном ожидании и в неведении, находясь в стане.

Мау словно прочёл мысли воинов и объявил:

– Как солнце даст о себе знать, Вао, Ари и Каур пойдут с племенем в поисках нового места обитания, и нужно скрыть следы наших ног. Как найдём временное пристанище, они пойдут далее в поисках более благоприятных мест, пригодных для охоты и безопасного поселения племени. – Затем Мау обратился к Гему, Сану и Рау: – Вы же с появлением светила начнёте путь к Большой реке, а достигнув занятой врагами пещеры, похитите девушек, на обратном пути найдёте нас там. – Он рукой показал на север.

Никто не знал, что творилось в душе Мау, но могли догадываться. В нём боролось смятение пред выбором как поступить, правильно ли оправдана дилемма, оставив сына для иной потребности? Как вождь он обязан был послать его первым на столь опасное дело, но не сделал этого. Мау тревожился, что дочь находится в плену и неизвестно, жива она или нет, а если жива, удастся ли её вызволить, а сын может погибнуть, и тогда он останется без потомства, а значит, рухнут планы возложения обязанности вождя на сына при достижении своей старости. Он останется один, ведь два года назад погибла жена – она сорвалась со скалы и в муках покинула этот свет. Посему он и изложил свои основания, сославшись на чувства юношей к девушкам, могущие затмить