Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак

Автором игры «Изучение небес в полночь во время зимнего солнцестояния» указана детская писательница Алисия Кэтрин Мант. В предисловии отмечено, что, несмотря на появление большого количества подходов к совмещению образования и развлечения, игры подобного типа прежде не издавались. Астрономические игры имеют давнюю историю, достаточно вспомнить игральные карты Джозефа Моксона, но Алисия Мант с Дж. Харрисом впервые совместили традиционную географическую «Игру в гуся» и карту звездного неба. Теперь игрок перемещался не между городами, но между звездами, узнавая их характеристики, пропуская ходы и заучивая их названия. Тесная связь астрономии с богопочитанием дает автору надежду, что игра «докажет свою полезность в приближении юного ума через чудеса, открытые путем созерцания звездного небосвода, к познанию Великого Творца всех небесных тел!»[554].

Ил. 53. Алисия Мант, Джон Харрис. Изучение небес в полночь во время зимнего солнцестояния (1814)

Вращая по очереди титотум, игроки перемещали фигурки (телескопы) от звезды Большой Медведицы до Полярной звезды. Как и в традиционной версии «Игры в гуся», последним вращением следовало точно достичь финальной звезды или выплачивать «жетоны» за каждую неудачную попытку.

Путешествие среди созвездий было тесно сопряжено с изучением античной мифологии и зоологической таксономии. К примеру, оказавшись в созвездии Льва, игрок узнавал, что это животное является представителем рода Felis, а в созвездии Малого Пса, что, согласно классификации Карла Линнея, этот род животных включает более четырнадцати видов. Глядя на карту звездного неба, игрок узнавал и о современных геополитических реалиях. К примеру, автор игры замечает, что Лейпцигский университет дал звездам, входящим в созвездие Орион, название «звезд Наполеона», с чем он, разумеется, никак не мог согласиться.

В последующие десятилетия из печати выходили как астрономические игры с карточками, напоминающие по механике игру аббата Париса[555], так и более оригинальные карточные наборы. К примеру, в 1829 году издателем Фрэнсисом Муном была опубликована игра «Астрономия», представляющая собой объемный справочник по астрономии и набор из пятидесяти двух красочных карт. Четыре масти колоды выделялись цветом и обозначали четыре времени года[556].

Ил. 54. Джон Беттс. Астрономическое развлечение (ок. 1850)

Как уже было сказано, в середине века издатели все чаще уходили от традиционного линейного формата «Игры в гуся», предлагая новые игровые и образовательные механики. Ярким примером является астрономическая игра Джона Беттса, изданная около 1850 года.

Игрокам предоставлялся набор из фишек, которые последовательно размещались на карте Солнечной системы. Автор называет эти фишки репрезентациями (representations) планет, спутников и неподвижных звезд. Доставая по очереди из мешочка эти фишки, игроки должны были помещать планеты и спутники на свои орбиты, зачитывая их описания и отвечая на вопросы, за что получали специальные жетоны. Теперь не только дикие животные и аборигены из дальних стран, но целые планеты и созвездия становились частью личного владения ребенка.

Дж. Беттс характеризует изучение астрономических тел как богоугодное занятие, поскольку оно способно впечатлить умы молодых людей, показав им «величие и доброту Творца, чья бесконечная мудрость, сила и любовь видны в том, что Ему было угодно поместить каждую из планет согласно чудесным законам движения, которые удерживают ее на своей орбите в небесах»[557].

Беттс использует современные ребенку метафоры, сравнивая свет дальних звезд со свечением газовых фонарей, и продолжает переплетать античные образы с последними астрономическими открытиями. К примеру, ступив на раскаленную поверхность Меркурия, «маленькому гостю с Земли» предлагается надеть крылья одноименного бога и улететь в поисках более благоприятного места, то есть сделать повторный ход.

В приложении к игре автор приводит различные сведения об устройстве космоса. Он предполагает, что новые телескопы позволят увидеть еще больше звезд и созвездий, а соответственно и планет, которые могут быть обитаемы: «Вселенная наполнена жизнью! Воистину, „Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь“»[558]. Необъятность Вселенной не отпугивает юного путешественника, но восхищает, свидетельствуя о бесконечной мудрости Творца. Свет небесных тел наполняет душу игрока смирением и восторгом: «Их мерцающий свет, вновь попавший в поле нашего зрения, красноречиво говорит о том, что дальше простирается бесконечное пространство, которое человек не в силах постичь. Это наполняет разум глубоким восхищением и удивлением, когда мы задумываемся о бесконечном источнике всего сущего, который поддерживает эти мириады светящихся солнц и с совершенным мастерством распределяет их по всей огромной Вселенной»[559].

Космический путешественник оглядывает пределы мира, и его поражает «великолепие огромной протяженной Вселенной, занятой такими же грандиозными сочетаниями звездных скоплений, и, возможно, видит всю Вселенную в сложном и удивительном движении вокруг недоступного для нас центра!»[560]. С восторгом Беттс пишет о гравитации, подтверждающей божественную мудрость. Малейшая ошибка в расчетах могла бы привести к краху всей системы мироздания, но существование Вселенной свидетельствует о том, что все в мире находится в гармонии и создано на благо человека.

Божественная мудрость проявляла себя не только в том, как был устроен космос, но и в самых различных аспектах научного знания. Каждый атом Вселенной обуславливал существование жизни, времени и пространства. Многочисленные учебные произведения служили этому подтверждением. Авторы были убеждены, что изучение науки укрепит нравственность учащихся и увеличит их покорность перед Создателем. Гармоничность и взаимосвязанность всего во Вселенной свидетельствовали о порядке, который может быть распространен и на морально-нравственные категории.

Игры и книги о животных укрепляли эту веру, помещая человека на вершину природной иерархии. Автор школьных учебников Джозеф Гай в «Карманной циклопедии» (1812) заявлял, что недостаточно только знать названия вещей (на латыни, греческом или французском), нужно понимать их устройство и предназначение. Именно познание животного мира может возвысить человека над ним: «Но из всех творений только человек, культурный и утонченный, может смотреть на них глазами разума, исследовать их свойства и получать от них в более чистом и возвышенном смысле интеллектуальное и социальное наслаждение»[561].

Авторы энциклопедий и учебных пособий, уверенные в упорядоченности мира и возможности фиксации его структуры в виде текста, способствовали составлению все новых таксономий и классификаций. «Натуральная система» К. Линнея, опубликованная в 1758 году, свидетельствовала, что таксономические описания можно делать «просто, эффективно и, что еще важнее, быстро»[562]. Музейные и зоологические коллекции подтверждали возможность «индексации жизни».

Бумаги и коллекция Линнея были приобретены в 1784 году Джеймсом Смитом, сделав Лондон главным мировым центром изучения зоологической таксономии. В 1788 году было создано Лондонское Линнеевское общество, издававшее таксономические журналы и труды. Фиксация логической структуры мира свидетельствовала о существовании взаимосвязей между внешним миром и законами, обуславливающими его порядок. Как выразился Алан Раух: «В хаотичном и беспорядочном мире английской и французской политики