Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

С такой гибкой халабудой они втроём – Славка, Колька и Шурка – выехали в расположение четырнадцатой сейсмопартии Тюменской геофизической экспедиции. Основной целью их работы стала выдача рекомендаций по глубине закладки тротиловых шашек. Сейсморазведка по тем временам была только взрывная. Рекомендации выдавались на основе данных лоцирования сейсмопрофилей, каждый из которых доходил до десятка километров в длину. Работа была рассчитана на пару недель. Жили в вагончике.

Заметим: Шурка на полевые попал в первый раз. До этого весь его опыт полевика складывался из житья на Волге в палатке летом, лыжных прогулок на полдня в самарской деревне и книжек Санина про Антарктиду.

Конечно, его экипировали… Унты, тёплые штаны, водолазный свитер, полушубок, рукавицы, ушанка. Всё чин чинарём. Для Шурки такая одежда была внове, особенно унты – до этого он их видел только в кино про полярных лётчиков. Ну и погода его удивила: конец марта, а за бортом – минус двадцать пять!

Так как Шурка только приехал и ничегошеньки не умел, ему поручили самую простую, но ответственную работу. Он сидел в багажнике «гэта», отдельно от остального экипажа – Славки, Кольки и механика-водителя – с регистратором в руках и следил за его работой. Багажник холодный, загружали Шурку в него во всём обмундировании, вручали регистратор и тщательно задраивали тент, после чего он уже за бортом не видел ничего. А и смотреть было особо не на что, вездеход на ходу поднимал облако снежной пыли, которая, кстати говоря, набивалась во все дыры, и после прохождения профиля Шурку откапывали лопатой. Такая у него теперь была творческая работа.

Лоцировали обычно часов по пять. Потом приезжали. Варили макароны с тушёнкой или разогревали рисовую кашу с мясом, ели, выводили данные с регистратора, общались с главным геологом партии, выдавали рекомендации, намечали план работы на следующий день, опять варили макароны с тушёнкой, ужинали и ложились спать.

Представляете, ещё вчера Александр Ребров в чистенькой и наглаженной троечке ходил по тёплым этажам второго корпуса родного авиационного института, его окружали интеллигентные люди, красивые и умные девочки, профессора и доценты интересовались его мнением – и сам он уже потихоньку собирал материал для диссертации, а теперь? Теперь вокруг дикие и грязные сейсмики, вонь, соляра, громыхающий вездеход, обмороженные уши, заусенцы на пальцах… и его никому на хрен не нужное мнение. Ибо он ничего не знает, не понимает, и вообще, куда интереснее выслушать рассказ пьяного буровика, что разбуривает профили под закладку зарядов. Такая метаморфоза. Но… «Бачили очі, що купували!»

Прошла неделя. Шурка даже уже как-то стал привыкать к работе. Пытался вникать в процессы вывода информации, а вечерами с любопытством прислушивался к разглагольствованиям Колганова. Колька был Настоящим Геологом и в жанре демагогических монологов начитывал братьям курс геоморфологии. Братья внимали.

Вживался Шурка.

Это случилось на восьмой день их пребывания. Есть такое «это», которое обязательно случается, и, как правило, в самый неподходящий момент.

Всё было как обычно – утро, завтрак, погрузка в вездеход, транспортировка антенной системы на крыше вездехода, разворачивание её в режим скольжения за вездеходом, загрузка Шурки в багажник, подключение системы, движение, лоцирование…

Пошло «не так» часа через полтора. Они уже заканчивали первый на сегодня профиль, когда кабели, соединявшие антенну-сани и регистратор, вдруг натянулись и завибрировали. Обычно они свободно провисали и покачивались в такт движению вездехода. Шурка стукнул в стенку кабины, но из-за грохота его не услышали. Про себя он прикинул, что скоро остановка, и повторно стучать не стал.

Только Шурка расслабился, раздался удар, и тут же вырвало один из кабелей. Шурка грохнул в стенку так, что в этот раз его услышали сразу – вездеход резко встал. Шурка выглянул из-под тента – сани антенной системы одной лыжей налетели на пенёк, систему перекосило, оборвало один из тянущих тросов и кабель.

Обрыв кабеля означал, что придётся ехать обратно на базу и всё перепаивать. Оценив ситуацию, Шурка выключил регистратор, снял его с себя и полез из багажника. Перебравшись через борт, он глянул назад – снег был совсем рядом – спрыгнул и тут же утонул по грудь. «Ни фига себе!» – удивился он и стал разворачиваться, чтобы выползти к колее.

В этот момент вездеход, чтобы освободить натяжение оставшегося троса и кабелей, начал сдавать назад. И сдавал он, зараза, со скоростью большей, чем полз Шурка, и брюхом подмял Реброва.

Было ли Шурке страшно? Наверное, нет. Всё случилось слишком быстро. Он даже толком не понял, что произошло. То есть так-то всё понятно! Но неожиданно.

Шурка лежал, вдавленный в снег, а вездеход ещё некоторое время продолжал двигаться, но потом встал. Шурка понимал: надо дать знать, что он здесь, под вездеходом, но ни крикнуть, ни пошевелиться не мог, даже вздохнуть толком не получалось. Прошла минута, за которую Шурка много чего передумал, и тут вездеход начал двигаться обратно, освобождая Шурку из снежного плена. Как только он съехал, Славка с Колькой подхватили младшего Реброва под руки и принялись трясти, бесконечно спрашивая: «Ты как? Как? Нормально? Как ты?»

Чудаки люди. Человек только что побывал под вездеходом, а они его трясут!.. Да всё у него нормально, вот только спина…

Всем экипажем Шурку втащили в кабину, уложили на скамью, подстелив полушубок, сели и закурили.

– И мне дайте… – голосом умирающего попросил Шурка.

Славка дрожащими руками достал из пачки сигарету, подкурил и сунул брату в рот:

– Ты на хрена из багажника вылез? – спросил он.

– Хотел сани оттянуть. – Шурка выпустил дым.

– Э! – Колганов обычно так начинал обращение к людям. – Э! – В этот раз он обращался к механику-водителю. – Я тебе сразу крикнул: «Стой!» А ты? Гля чего ехал, водила хренов?

– А чё я? – У водителя, когда он затягивался, тоже мелко тряслись руки. – Я сразу и встал.

Колька потёр лицо и повернулся к Славке:

– У нас водка в вагончике осталась?

– Есть бутылка.

– Поехали!

– Сани погрузить надо. – Славка взял перчатки и стал их натягивать. При этом он внимательно смотрел на Шурку. – Твои тётки меня поубивают…

– Шутишь? – Кряхтя, Шурка попытался приподняться.

– Куда? – дёрнулся Славка. – Лежи!

– Отвали, Слав! Я что, и когда поедем, лежать буду? Мне так все позвонки вытрясет.

Схватившись рукой за борт, Шурка подтянулся и сел.

Славка с Николаем вылезли наружу. Увязая в снегу и матерясь, они загрузили сани на крышу, через пять минут «гэт» уже ехал на базу.

Той ночью Шурке приснился