Коммодор - Патрик О'Брайан

режим питания которого был сильно нарушен из-за употребления листьев коки (бывшего, однако, сейчас строго умеренным, поскольку доза назначалась человеком, в котором можно было безошибочно узнать его самого), вошел в столовую дома в Бархэме в самый разгар трапезы, то есть в тот момент, когда Кларисса разбила скорлупу второго вареного яйца.

Она была не из тех женщин, которые склонны к крикам или восклицаниям, но все же не была и бесчувственной, и сейчас издала громкое "О!" и быстро спросила, он ли это и вернулся ли он, но сразу осеклась, снова села и предложила ему что-нибудь поесть, – приготовить омлет было делом нескольких минут, не больше.

– Спасибо, моя дорогая, я пообедал в дороге, – сказал Стивен, поцеловав ее в обе щеки. – Какой великолепный у вас стол, – продолжил он, усаживаясь рядом с ней. От своего крестного отца он унаследовал невероятное количество серебра, в основном перуанского, скромного и неброского, и по всей длине стола текла сверкающая река.

– Это в честь того дня, когда я сбежала из Нового Южного Уэльса, – сказала Кларисса. – Не выпьете ли вы хотя бы бокал вина?

– С удовольствием, – ответил Стивен. – Бокал вина будет как раз кстати. Но послушайте, моя дорогая. Через час мы должны уезжать в Испанию, так что, когда вы съедите свое яйцо, да благословит вас Бог, не могли бы вы собрать те вещи, которые вам с Бригитой понадобятся в путешествии?

Кларисса серьезно посмотрела на него, так и не донеся очередную ложку до рта, но прежде чем она успела заговорить, на лестнице и в коридоре раздался грохот, и в комнату ворвались Падин и Бригита. Падин, запинаясь, начал произносить какое-то слово, которое могло бы означать "экипаж", но так и не смог его закончить, потому что Бригита крикнула по-английски "Лошади!", а затем, увидев Стивена, оба в изумлении замолчали.

После паузы, длившейся не более половины вдоха, Падин взял Бригиту за руку и подвел к нему; она посмотрела на Стивена с застенчивым, но вполне очевидным интересом, даже с улыбкой, и, слегка подталкиваемая сзади, приподняла к нему лицо и произнесла на чистом ирландском:

– Да пребудут с вами Бог и Дева Мария, отец мой.

Он поцеловал ее и сказал:

– Да пребудут с тобой Бог, Дева Мария и Патрик, дочь моя. Мы едем в Испанию – страну, полную чудес.

Падин объяснил, что они были в задней комнате на втором этаже и вешали гамак, прежде чем Бригита должна была спуститься вниз и съесть пудинг, когда увидели, как во двор конюшни въезжает карета из "Ройял Вильяма" с двумя лошадьми, которых они знали, Норманом и Гамильтоном, и двумя лошадьми, которых они не знали, позаимствованными, без сомнения, в "Гербе Налдера".

Взволнованная и расстроенная всей этой суетой миссис Уоррен внесла пудинг. Она довольно туго завязала ребенку салфетку, усадив ее на стул, поставила перед ней тарелку (это был обычный дрожащий пудинг) и сказала Клариссе:

– Кучеры сказали, что им нужно напоить лошадей и выгулять их взад-вперед в течение часа, не больше. Мне их накормить чем-нибудь?

– Хлеб, сыр и пинту пива на каждого, – ответила Кларисса. – Моя дорогая Бригита, ты не должна играть со своей едой. Что твой отец подумает?

Бригита действительно взбивала пудинг, чтобы он как следует задрожал, но тут же остановилась и опустила голову. Через некоторое время она прошептала по-ирландски:

– Хотите кусочек?

– Да, но только очень маленький, пожалуйста, – сказал Стивен.

Он наблюдал за Клариссой, пока она доедала яйцо. "Как я ценю эту молодую женщину за то, что она не задает вопросов", подумал он. "Правда, что она привыкла к морской жизни и к тому, что в любой момент может покинуть дом, семью, котят, голубей, комнатные растения, – Боже упаси, ни в коем случае нельзя пропустить прилив, – но я убежден, что ей не нужно спрашивать: она поняла самое главное сразу же, как наши взгляды встретились".

Но обо всем этом он знал или хотя бы в какой-то степени догадывался, а вот перемены в ребенке застали его врасплох, очаровали и повергли в полное изумление. Он надеялся и молился о каком-то заметном прогрессе, поставив не меньше пятидесяти килограмм свечей, благоразумно распределенных между пятьюдесятью тремя святыми, но теперь, за такое короткое время, ребенок начал жить обычной жизнью.

Она доела пудинг и, показав свою тарелку, на которой не было ни крошки, спросила, можно ли ей спуститься вниз: ей так хотелось подойти поближе, посмотреть на карету и потрогать ее. Это было сказано на неуверенном английском, но затем она тихо и как бы доверительно обратилась к Стивену по-ирландски:

– А вы бы не хотели посмотреть карету? Запряженную четверкой лошадей?

– Милая, я же только что на ней приехал. Там сиденье еще теплое оттого, что я его нагрел. И мы все отправимся на ней в путь через час, не больше, как только я допью свой кофе.

Девочка громко рассмеялась.

– А можно нам с Падином посидеть на маленьком сиденье позади кареты? – спросила она. – О, какое счастье!

Кларисса никогда не была обременена большим количеством личных вещей. Один раз она просунула голову в дверь и спросила:

– А там холодно?

– Зимой – очень, – ответил Стивен. – Но не беспокойтесь об этом. Мы купим подходящую одежду в Ла-Корунье, Авиле или в самом Мадриде. Однако возьмите с собой что-нибудь от дождей, частых на севере, и сапоги.

У него едва хватило времени поговорить с престарелым конюхом и служанками, выплатить им жалованье за шесть месяцев вперед, дать указания по уходу за скотом и замене котла для стирки белья, которую оплатит миссис Обри, прежде чем Падин доложил:

– Все погружено на борт и увязано веревками, сэр, и можно нам с Бригитой сесть на маленький, на маленький, маленький...?

– Можно, – ответил Стивен, выходя из дома. Он открыл дверцу кареты для Клариссы, благословил слуг, собравшихся на ступеньках, подал сигнал кучерам, и карета тронулась. – Позвольте я объясню создавшуюся ситуацию.

– Нас с Падином выдали?

– Вы правы.

– Я так и думала. В деревне начались расспросы; странного вида мужчин видели на подъездной дорожке и даже на конюшенном дворе.

– Это все из-за мести, направленной на меня. В помиловании, о котором я просил, – вполне обычном помиловании в подобных случаях для вас и Падина, – мне не было отказано, но оно откладывалось