Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Честно говоря, меня мало волновали изыски большой политики, поэтому я, может быть, несколько нетерпеливо перебил своего партнера:

– А о самом деле конкретно что можешь сказать? Меня интересует, составлен ли предварительный план? И когда намечается проведение операции?

– В данный момент генерал находится в Пекине, который штурмуют войска Гоминьдана. По моим предположениям генерал дня через два или три даст деру из города. Чжан Цзолиню деваться некуда – поедет в свою северную ставку, а по дороге мы его перехватим. Как только поезд выйдет из Пекина, нам сообщат по телеграфу. Слава богу, на КВЖД еще работают наши люди. А теперь посмотри, почему для диверсии мы выбрали именно эту станцию. – Наумов быстро начертил на бумаге схему. – Вот наша железная дорога, ведущая к Мукдену. В ста метрах от станции дорогу пересекает виадук. По нему проходит Южно-Маньчжурская железная дорога, которую контролируют японцы. Смекаешь?

– Что ж не понять? – усмехнулся я. – Установим мину непосредственно под виадуком. Тень на плетень – и приходи, кума, любоваться!

– Точно! Мина, которую ты доставил, при относительно небольшом объеме обладает большой разрушительной силой. Установить и замаскировать ее можно очень быстро, не нарушая железнодорожных путей. Установим ночью – патрули японцев с виадука ничего не обнаружат.

– Японцы не обнаружат, а служащие КВЖД?

– На этом участке работают наши люди, – успокоил меня Леонид.

– Если установить мину заранее, то заряд может сдетонировать от колебания почвы. Взорвется под первым прошедшим над ней составом.

– Во-первых, мина не нажимного, а натяжного действия, и взрывчатое вещество, заложенное в ней, не реагирует на механическое воздействие. Будем рвать с помощью бечевы.

– Теперь о твоем задании. – Наумов поднялся, вышел в соседнюю комнату, пошушукался там с хозяином дома и через короткое время появился со свертком в руке. Бережно развернул холстину – свежим лаком в свете лампы блеснула новенькая «мосинка» с оптическим прицелом. – Держи. Новейшая разработка, оптический прицел фирмы Цейса! – с гордостью произнес он. – В твою задачу входит контроль ситуации сразу после подрыва. В случае если «объект» выживет, необходимо добить. Если он не появится в поле зрения в течение двух минут – ничего не поделаешь, придется обшаривать вагон.

– Сколько человек в моем подчинении? – Я сразу понял, что сам Наумов под пули охраны не высунется.

– Семеро. Все китайцы. Для вящей убедительности переоденетесь в японскую военную форму. Для тебя специально подготовлен мундир японского лейтенанта, большого размера.

«Ага, японский офицер Костя-доно[54] похож на японца, как сено на солому», – во, стихами заговорил. Это потому, что спать хочу. Я показательно зевнул, посмотрел на часы…

– Да, давай спать, уже светает, а мне к полудню надо быть в Мукдене, – спохватился Наумов…

Солнечный луч, проскользнув сквозь полузакрытые оконные ставни, добрался до лица и ожег сомкнутые веки. Я зевнул, потянулся, чихнул и открыл глаза. Золотая пыль висела в душной горнице. Леонида в комнате не было. Я рывком поднялся с постели и вышел во двор. Наумыч, нисколько не стесняясь (забор в усадебке невысок), нагишом полоскался под летним душем.

– А, проснулся! Гостиница «Метрополь». Пожалте мыться! – заорал Леонид, всхрапнул, словно лошак, и вылез под солнце во всей красе. – Сейчас позавтракаем – и в путь, – сообщил он, энергично вытирая крупную голову полотенцем.

– Не боишься, что на нас обратят внимание? – спросил я, когда после утреннего купания мы сидели за столом.

– Брось, тут в поселке треть населения русские – эмигранты и служащие железной дороги. На улице ни души, китайцы-огородники все в поле.

– Мне бы переодеться во что-нибудь неброское, – попросил я.

– Правильно, сейчас поедим и Федора раскулачим, – согласился Леонид, со вкусом отправляя в рот полбяную кашу.

У нашего запасливого хозяина в заначке нашлась подходящая одежда – старая, но прекрасно сохранившаяся форма железнодорожного служащего была мне почти в пору. В такой не привлечешь внимание в бедном поселке, и не стыдно зайти в банк. Хотя британский подданный в дореволюционной форме российского железнодорожника может вызвать недоумение у клерков, ну да клиент всегда прав. Еще вчера я выяснил, что в Мукдене есть филиал корейского банка «Чосенгинко», в котором у господина Смирнова находится кругленький (надеюсь) счет…

До города было всего ничего, каких-то три версты, и мы бодро зашагали по немноголюдной в полуденный час проселочной дороге.

По дороге говорили мало, но, пользуясь отсутствием посторонних, я все же выяснил еще кое-какие интересующие меня детали предстоящей операции. В первую очередь меня волновали пути отхода по завершении акции, и на мой вопрос Наумов кивнул направо.

– Видишь посадки гаоляна? Они тянуться до самого виадука. Удобное место для засады. После операции группе останется пробежать всего метров четыреста по зарослям. Выберетесь на проселочную дорогу. Там вас будет ожидать грузовик.

– И потом куда?

– «Куда, куда», закудыкал! Теперь дороги не будет. – Наумов не на шутку расстроился, но все же процедил сквозь зубы: – Будем действовать по обстоятельствам. Скорее всего, сразу же подадимся в Харбин.

Вид окраинных городских лачуг вызывал отвращение. Везде пыль, грязь, горы мусора.

– Дождя давно не было, – обронил Наумов, заметив мое выражение лица, и тут же пояснил: – После ливней здесь вообще трудно пройти.

«Ну, спасибо, утешил», – подумал я, с омерзением глядя на свои прекрасные замшевые туфли, измазанные в какой-то мерзости. Наконец, пройдя изрядное расстояние, мы очутились перед центральными крепостными воротами. Полицейский у входа безразлично мазнул по нам взглядом и ничего не сказал. Впрочем, он так смотрел на всех входящих в центральный город. Непонятно было, зачем его вообще поставили? За крепостной стеной улицы выглядели почище, дома побогаче, встречались даже трехэтажные здания. Но все равно никакого сравнения с Владивостоком. В городе практически не было зеленых насаждений!

Старый дворец маньчжурского императора Нурхаци находился в плачевном состоянии. Население города – в основном китайцы и маньчжуры – неторопливо брели по своим делам или сидели у многочисленных лавок в скорбном ожидании клиентов. Возле харчевен было оживленней – из каждой встреченной на нашем пути раздавались звон посуды, жужжала не очень привычная для моего слуха речь. Волны теплого, чуть видимого сизого дыма вырывались из дверных проемов и окутывали прохожих сложной смесью запахов подгорающей пищи, чуть приправленной сладковатой тухлятиной. И над всем этим великолепием вились тучи жирных черных мух.

Наконец мы вышли на центральную улицу.

– Здание банка четвертое от нас по правому ряду, жду тебя на этом же месте, часа через три, – объявил Леонид и тотчас скрылся в одном из переулков.

Одноэтажное здание банка резко отличалось своей внешней отделкой от стоящих рядом домов. Во-первых, оно было каменное и облицовано серым