Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

все перекрывает грохот взрывов внутри здания. Митька первым скрывается в проеме. Мои курсанты без команды срываются с места, бегут. Из здания – ни звука. Пора было и мне появиться на сцене.

Ах, как все плохо! Вот тебе и отработали штурм закрытого помещения… на практике. Результат удручает. Семеро гражданских лиц, в том числе телеграфист, убиты. Внутренние перегородки помещений наполовину разрушены, истыканы пулевыми отверстиями. Курсанты оказывают первую помощь раненым, вытаскивают наружу трупы.

Телеграфный аппарат с виду цел, да что толку? Телеграфист убит. Телефонные провода вырваны напрочь. Связи нет. Зато есть дежурный по станции, тот, что недавно переводил стрелки. Контуженный малость, но вполне трудоспособен. Склоняюсь над сидящим в углу железнодорожником и на всякий случай спрашиваю:

– Ты цел? Стрелки перевести сможешь? – Он явно не слышит, но на всякий случай испуганно кивает. – Ну, давай иди, – подаю руку и подталкиваю железнодорожника к выходу.

Выйдя на перрон, направляюсь в сторону состава. В руках у меня нет оружия, но скотина машинист держит меня под прицелом. Вообразил, что с помощью одинокого маузера меня можно остановить.

– Спокойно, парень. Видишь, я без оружия. – Для наглядности верчу поднятыми ладонями. – Сейчас переведут стрелки, и дуй дальше, – сказал я, подходя ближе.

– Что это было? – спросил машинист, опуская ствол.

– Нападение на станцию. Если бы мы вовремя не поспели, твой поезд давно уже потрошили. Передай в Никольске, что связи нет, станционный телеграфист убит. Пускай шлют замену. Все подробности через городскую комендатуру, я свяжусь с ними из части…

* * *

Неисповедимы пути Господни… Как и последующая реакция начальства на твои действия.

На третий день после событий я был вызван во Владивостокский филиал нашей конторы, что на Алеутской, 44. Где и был принят, и довольно прохладно своим старым соратником и новоиспеченным начальником в одном лице – Сергеем Петровичем Щегловым. Нет, я не рассчитывал на триумфальный прием, но и холодности в лице старого товарища нисколько не ожидал.

– Проходи, садись, – сухо предложил Петрович, на секунду оторвав взор от бумаг.

Большой у него кабинет. Стол шикарный, зеленого сукна по столешнице. Вокруг такого хорошо бегать по утрам, для поддержания жизненного тонуса. Присаживаюсь на краешек стула, подальше от начальства – поближе к двери. Робость вроде таким образом проявляю. Но Сергей знает меня как облупленного. Служившие в разведке обычно не страдают от комплекса неполноценности.

В очередной раз, оторвав голову от бумаг, Петрович хмуро уставился на меня из-под очков. (Да-да, лихой рубака с казацким чубом, увы, стал более похож на канцелярскую крысу: с проплешиной на голове, животиком, изрядно выпирающем из-под гимнастерки…)

– Ты что же творишь? Мать твою разэдак! Шум на всю губернию. В крайкоме с подачи железнодорожников кричат: «Десятки убитых советских граждан, станционное здание разнесли в щепки!»

– Ну, во-первых, не десятки убитых, а всего семеро. Жертв могло быть намного больше, если бы бандиты добрались до поезда.

– Да знаю я, знаю, – досадливо отмахнулся Петрович. – Ситуацию разрулим. Меня больше волнуют потери среди курсантов. Еще одна такая стычка, и от школы останется пшик. На сегодняшний день сколько у тебя в строю?

– Восемьдесят два курсанта. В бою были убиты пятеро, из них – два китайских товарища. Серьезно ранено семеро.

– Вот видишь… А с начала учебы прошло всего три месяца.

Я пожал плечами.

– Потери неизбежны. Невозможно за полгода превратить новобранцев в классных специалистов и при этом избежать потерь. Кстати, я уверен, что результат операции стоил таких потерь – уничтожено тридцать два бандита, а двоих живьем удалось взять. Один из захваченных – сам главарь шайки, Алексеев. Контужен малость, но для допроса пригоден.

– Где они? – глаза Петровича за стеклами очков хищно блеснули.

– У вас, в подвале. Сдал под расписку.

– Это, брат, меняет дело! Сведения из уст информированного человека нам просто необходимы! – Петрович вылез из кресла, задумавшись, прошелся туда-сюда по кабинету и, остановившись напротив меня, сказал: – Бойцам объявим благодарность с занесением в послужной список. У тебя просьбы ко мне есть?

Я на короткое время задумался.

– Есть личная просьба: жену хочу пристроить в учебную часть при нашей школе. Многие курсанты малограмотны, да и китайцев неплохо бы подтянуть в знании русского языка. Жена у меня по основной профессии учитель…

– Этот вопрос пока отложим, – отмахнулся Щеглов. – Еще просьбы НЕ личного характера?

Не прокатило… Похоже, меня ждут очередные перемены.

– Есть предложение провести полевые учения в другом пограничном районе ДВК. Например, в районе реки Уссури.

– ?!

– Петрович, ты же знаешь, как это бывает. После последнего прорыва банды в Гродековский район стянут войска, оголив другие участки границы. Месяц будут бестолково шариться по всему району в то время, как на других участках, пограничники без армейского контингента явно не справятся. Пройдемся вдоль границы, обозначим свое присутствие, по возможности пощиплем контрабандистов. Да и для курсантов хорошая практика, в новых условиях…

Щеглов, размышляя, постукивал карандашом по столу, долго смотрел в окно и, наконец, выдал:

– Хорошо, через трое суток снимайтесь. Я согласую этот вопрос. – Щеглов сделал пометку в блокноте. – Высадитесь в Бикине…

Я мысленно аплодировал себе: «Ай да Костя, ай да молодца», – дело в том, что помимо служебного рвения в моей инициативе присутствовала доля личного интереса. Очень желательно мне было повидаться с Семой Раскорякиным, проведать нашу женьшеневую плантацию. Посоветоваться с нанайцем, может быть, стоит выкорчевать корни? Все-таки опасно держать такое богатство без присмотра. Но последующая фраза Щеглова перечеркнула все мои планы:

– Да, чуть не забыл, можешь сопроводить своих бойцов до Бикина, а сам – назад, во Владивосток. У меня для тебя есть особое задание…

Ладно, отложим этот вопрос на неопределенное время. Плантация никуда не убежит. Уверен, даже живя в Бикине, Семен не обходит ее своим вниманием…

«Менее трех суток осталось, – соображал я, спускаясь по лестнице. – Поезд отправляется через три часа. Пока доедем, пока доберемся до части – минус еще шесть часов. Времени на то, чтобы повидаться с супругой, совсем не оставалось. Впрочем, о чем это я? Меня, похоже, отстраняют от управления школой. Митька – мой заместитель, вот пускай сам и справляется». Внизу у проходной маялся Бурмин с двумя курсантами. Пока я беседовал с Щегловым, старшина успел сдать наших пленников помощнику дежурного коменданта.

– Расписку получил? – спросил я.

– А как же.

– Сейчас поедете на вокзал без меня. Передайте Знахареву, что буду завтра.

– Старшина, – придержал я сорвавшегося с места Бурмина, – подожди еще минуту, я только записку ему напишу…

Снимаемая нами квартира в доме купца Иванькова мне нравилась. Жилье с отдельным входом, с палисадником, утопающим в расцветшей черемухе