Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Вечером после отбоя сидели вдвоем в моей комнате. В помещении темновато. Свет «летучей мыши» с трудом пробивается сквозь дым сильно чадящей, плохо сложенной печи. На столе сало, крупно нарезанный каравай и початая бутылка «казенки». Выпиваем помаленьку. Митька делится новостями.

– Ваш поезд еще не успел отъехать от перрона, а все в «конторе» уже знали, что Буренко снимут. Кто-то из начальства решил подстраховаться. Не прошло и недели с вашего отъезда, как наш отряд расформировали. Как же, детище проштрафившегося Буренко! Бойцов отправили по прежнему месту службы, а мне приказали сидеть в казарме и ждать событий. Одного только Степана Бурмина и сумел отстоять.

– Отлично, был он командиром отделения, здесь будет старшиной школы! – заметил я. – То, что отряд расформировали, конечно, жалко, бойцы научились действовать, как одно целое. Только, думаю, они и сами были рады разбежаться, у многих семьи, а тут полгода на казарменном положении обитали. – Я на короткое время замолчал. Чокнулись, выпили по чуть-чуть.

– Кстати, ты Татьяну не видел? – спросил я, переждав водочный ожог.

Митька заулыбался во всю пасть.

– Блин, основного-то я тебе и не сказал. Я женился!

Сидим, глаза лупим друг на друга. Спустя несколько мгновений осторожно переведя дыхание, спрашиваю:

– Это на ком?

– На подруге твоей Татьяны. – Митяй сладко затянулся папиросой, выдохнул и продолжил рассказ: – Через две недели после твоего отъезда Татьяна пришла в казарму проведать, нет ли от тебя вестей. Пришла не одна, а с подругой Галей. Одной ей неудобно по казармам шляться. Поинтересовалась, не звонил ли ты? А я как Галку увидел, стою столбом и слова вымолвить не могу. Дюже красивая. Кое-как оклемался, разъяснил, что от тебя ни слуху ни духу. Опечалилась деваха, ну я и увязался их проводить, все равно в казарме делать нечего. Довел Галюню до дома, назначил ей свидание. А потом как-то все просто – на следующий день остался у нее ночевать. Сразу после Нового года мы и расписались…

Митька наслаждался произведенным эффектом, пускал дым кольцами и жмурился от удовольствия.

– Кстати, послезавтра они обещали приехать.

– Кто «они»? – осевшим голосом спросил я.

– Татьяна с Галей.

– Совсем с глузда съехал? Где мы их поселим? Школа на особом положении.

– Поселим в поселке при станции, – беспечно отмахнулся Митька. – Кавалеристы свои семьи как-то ведь пристроили?

– Ладно, ты кашу заварил, вот сам по утряне и езжай в поселок, договаривайся.

Сказал – и на душе сразу потеплело. Конечно, квартирный вопрос не самый важный! Главное, я скоро увижу Татьяну.

Вместе с хорошим чувством меня посетила некая тревога.

– Надеюсь, ты про наши совместные дела своей подруге не рассказывал?

– Что я, дурной? Жене необязательно знать, откуда добываются деньги.

Убиться можно! В голове моего приятеля появились зачатки здравомыслия!

– Полагаю, что ты не сдал совместно нажитый капитал в сберкассу? – вроде как в шутку, но с некоторой тревогой спросил я.

– Как можно! Все привез с собой.

* * *

Это было как наваждение. Весь день, выполняя свои должностные обязанности, я только и думал о предстоящей встрече. Смутно помню, как разговаривал, шутил, отдавал распоряжения и с нетерпением ждал появления Дмитрия, еще с раннего утра уехавшего на станцию встречать наших женщин. Митька появился ближе к вечеру. Довольный, как кот, объевшийся сметаны. Лишь только не облизывался.

– Что так долго? – сдерживая себя, спросил я.

– Так, это… устраивались, то… се.

– Знаю я твое «то, се». Адрес давай, где остановились.

– Да нет в поселке никаких указателей. Одна улица, от въезда пятый дом с правой стороны.

Через минуту я уже мчался к одной из полковых конюшен, где меня второй час дожидалась подседланная лошадь…

Дом был большим и новым. Рубленный из вековых сосен пятистенок под снеговой крышей выглядел нарядным как пряник. После стука ворота беззвучно отворились и пожилая, но еще крепкая хозяйка, поздоровавшись, приняла повод.

– Иди, иди, милок, лошадку я сама обихожу. – И ласково подтолкнула меня к крыльцу.

В доме меня, конечно, ждали и ждали с нетерпением. Не успел переступить порога, как ласковые руки охватили мою шею.

– Приехал, приехал!.. – шептали губы, пока я не поймал их в плен.

Не разрывая объятий, через мгновение мы вдруг очутились в углу комнаты, на просторном ложе. Руки проворно замелькали, срывая с себя одежду. Белая, хрустящая простынь, бархатная кожа и умопомрачительно родной запах любимой женщины. Как же я по нему соскучился! Неистовость и нежность одновременно. Крики страсти и слезы счастья на бесконечно милом лице…

Первая волна, накрывшая нас, схлынула. Обмякшие и чуть-чуть усталые, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу.

– А где же твоя подруга?

– Галюня сегодня ночует на хозяйской половине. – Татьяна нежно покусывала меня за мочку уха, как бы приглашая к продолжению банкета. Ну что ж, я не заставил себя долго ждать. Рывком посадив подругу на себя, покусываю сразу взбухшие соски, руки бегут вдоль позвоночника, ниже, ниже по ягодицам, приподнимают легкое тело, и вот мы снова слились. Неистовая амазонка, крепко вцепившись в мои бедра, бодро скачет на моих чреслах. Мы заканчиваем одновременно. Это как последний миг жизни, как последний вздох…

В школе я появился только во второй половине дня. Курсанты, только что вернувшиеся с обеда, разбежались по классам. При входе в казарму мне встретился наш комиссар, подозрительно посмотрел на меня, но, так и ничего не сказав, умчался по своим делам. На политинформацию опаздывал, наверное. В канцелярии, за столом, в полном одиночестве сидел мой заместитель и усердно заполнял какой-то формуляр. Поднял голову, улыбнулся.

– Сияешь, как только что сорванный огурец! – прокомментировал по-своему он мое состояние.

– Что, такой же зеленый? – отшутился я.

– Нет, просто глянцевый.

– Поздравь. Мы с Татьяной сегодня были в поселковом совете. Зарегистрировались.

– О! Не зря, значит, я тебя от комиссара сегодня прикрывал! Вцепился, понимаешь, с утра: где начальник школы? Почему на разводе не присутствует? Ну, я ему выдал, что ты еще с вечера уехал в никольскую комендатуру по очень секретному и важному делу.

– Это какому? – озадаченно спросил я.

– Слушай, что пристал? Сам придумаешь. Видишь, я сейчас занят. По твоему, между прочим, приказу список личного состава по отделениям распределяю.

– А, тогда ладно, работай, работай. Хотел тебя до завтрашнего утра отпустить. Наши дамы завтра уезжают.

Митьку как ветром сдуло. Пришлось мне самому формуляр заполнять…

* * *

Весна пришла с первым тихоокеанским муссоном. Потеплело, ветер нагнал тучи, и вместо снега с неба посыпался мелкий моросящий дождь. Пришлось временно сократить конную выездку и дальние пешие марши с полной выкладкой, которыми в