Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Станислав Николаевич уже было шагнувший к двери, видимо, тоже что-то почувствовал и, развернувшись твердо глядя мне в глаза, произнес:

– Запомни, Костя, мы с тобой винтики государственной машины, которые со временем гнутся от усталости и подлежат безжалостной замене.

Что он хотел сказать этой фразой, я понял десятилетие спустя…

* * *

Через две недели, в крепкие январские морозы, из Москвы вышел состав, в одном из вагонов поезда ехал я с первыми курсантами нашей школы.

Глава 11

Александр Гаранин. Секретное заседание Политбюро ЦК ВКП(б)

Собрались, как всегда, в зале заседаний Совнаркома Московского Кремля.

На повестке дня – подведение итогов международной политики за прошедший год. Во главе П-образного стола председательствовал Рыков. Слева от него сидел Хозяин, справа Бухарин. Далее по обеим сторонам, напротив друг друга, разместились кандидаты и члены политбюро, из посторонних присутствовали только я и Поскребышев.

Итог прошлогодней нашей международной деятельности можно было охарактеризовать одним словом: «просрали». Примерно так, но более культурными словами и выразился наш блистательный оратор, шаржист и умница – Бухарин. Почему шаржист? Да он на всех членов Политбюро рисовал шаржи, на некоторых даже с эпиграммами. Наш безобиднейший всесоюзный староста[46] аж крякнул, прочитав как-то под собственным изображением: «Что на вывеске, то и в магазине». Н-да, отвлекся…

Меж тем Бухарин перечислял факты:

– Неумная политика в отношении Китая привела к разрыву торговых и дипломатических отношений с Британией. Сколько было затрачено сил и средств на свержение марионеточных режимов в Поднебесной! А в результате? А в результате были уничтожены или провалились наши резидентуры ОГПУ и Разведупра. Разгромлено консульство в Кантоне, а его сотрудники после зверских пыток убиты. Бородин[47] предлагал в противовес Японии делать ставку на Чан Кайши. А этот хитрый лис сделал ставку только на себя, в результате, получив от нас помощь, сбросил не только Нанкинское правительство, но и устроил шанхайскую резню. Кстати, а где этот Бородин? А он только недавно побывал в «гостях» у другого нашего «друга», генерала Чжан Цзолиня. Выкупал свою жену вместе с пароходом «Память Ленина», на котором она плыла. Кстати, ни корабль, ни экипаж до сих пор не вернули[48]. Мало того, генерал подмял под себя все управление КВЖД…

– Что ты предлагаешь? – внезапно спросил Хозяин, глядя перед собой тигриным взглядом. Говорил с различимым акцентом, было заметно, что он сильно рассержен.

– Я? Я ничего не рекомендую, я констатирую факты, а предлагать должны военные и разведчики. По-моему, все ясно: или мы теряем КВЖД и международное уважение, или готовимся к боевым действиям. А подготовка к ним предполагает наличие хорошего снабжения вооруженных сил. Мы же собираемся задавить крестьянство, загоняя его в колхозы. Откуда будет взяться хорошему снабжению армии продовольствием и амуницией?

Хозяин, демонстративно отвернувшись от оратора, нервно постукивал чубуком потухшей трубки по столешнице.

– Николай Иванович прав, – вмешался в разговор Рыков[49]. – Мы взяли курс на коллективизацию сельского хозяйства, но переход от частного к коллективному хозяйствованию должен быть постепенным, иначе обрушится вся экономика страны. Мы окружены кольцом враждебно настроенных капиталистических государств и никто нам не поможет в случае наступления голода.

– За золото и другие ценные минералы они нам задницы лизать будут! – внезапно рявкнул доселе «ловивший мух» Ворошилов.

Браво, Климушка! Не зря вчера вдалбливал в твою не совсем трезвую голову, чего именно хочет от тебя Хозяин, год назад запустивший нашего полководца в состав членов Политбюро без кандидатского срока!

– А золото это надо защищать. А восточные рубежи наши практически открыты, на четыре тысячи километров границы зачастую с тяжелым для несения службы рельефом местности всего тысяча восемьсот пограничников! Я уже не говорю о восточных морских границах, где в территориальных водах хозяйничают все кому не лень, – вещал военачальник. – Нам требуются люди в пограничных войсках, требуется в первую очередь оружие и боеприпасы, флот, в конце концов, а тяжелая промышленность у нас пребывает в зачаточном состоянии. Зато в деревнях три четверти населения страны сопли жуют. Не могут оторвать от печи свои задницы и молодежь в город не пускают.

– Не стоит горячиться, товарищи, – улыбнулся Хозяин. – Никто не собирается решать вопрос о коллективизации с наскока. Пограничникам поможем оружием, продовольствием, амуницией. Стоит также подумать: возможно ли повысить мобильность пограничных групп? Может, имеет смысл подумать об увеличении конного состава? Товарищ Рыков, вам как председателю Совета труда и обороны стоит взять на личный контроль постановление, за которое мы сейчас проголосуем. А насчет китайского генерала имеет смысл связаться с товарищем Трилиссером, возможно, решим этот вопрос в кардинальном русле… – Хозяин оглядел собравшихся и еще раз улыбнулся: – Так, с генералом все ясно, переходим к следующему вопросу…

После трехчасового заседания я устал и был изрядно голоден, поэтому приглашение на обед к Хозяину, хотя и удивило (впервые был приобщен!), но и одновременно обрадовало. Обедать предполагалось тесным кругом на даче в Зубалово. Кроме меня в автомобиль Хозяина уселся наш полководец. Во второй машине ехали «кавказские братья» – Микоян и Орджоникидзе. Смеркалось, улочки города были пустынны. Непогода и приближающаяся с неотвратимостью рока трудовая неделя загнала москвичей в жилища. Тускло светящие, редкие фонари и постовые милиционеры, засыпанные снегом, не слишком оживляли городской ландшафт. Бездумно глядя на проносящийся за окном город, я прислушивался к диалогу вершителей судеб.

– Клим, нет, ты покажи, не стесняйся, что это за листочек тебе Бухарин в конце заседания вручил? – смеялся Хозяин.

– Да ладно тебе, Коба, просто для коллекции собираю.

– Нет, ты покажи, – упрямо тянул Хозяин.

– Похож. Точно этаким воробушком наскакивал на нашего Цицерона. И чуб взъерошенный, и морда в профиль прямо как с фотографии[50].

– Пускай рисует, как бы потом петь не пришлось, – сквозь зубы прошептал военачальник. И уже нормальным голосом спросил: – Коба, неужели ты всерьез собираешься идти на поводу у этих уклонистов? Исходя из твоих сегодняшних слов…

– Спокойно, Клим, не все сразу. Триумвират[51] все еще силен. Отправим Троцкого в ссылку, а потом можно и о них подумать.

На некоторое время разговор смолк. Лишь негромкий звук мотора и снежная крупа, стучавшая по стеклам, разрушали иллюзию тишины. За окном мелькали темные силуэты деревьев и одноэтажных построек – автомобили уже выехали из городской черты.

Наконец Клим нарушил молчание:

– Послушай, Коба, с Мишкой Тухачевским надо что-то делать, совсем распустился наш наполеончик. Мне докладывали, что чуть ли не каждый