Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– А может, они сами к нему липнут? Обаятельный красавчик…

– Сами, конечно, – согласился главвоенком.

– И что, ни одна не пожаловалась?

– Нет.

– А жена нашего павлина к тебе не обращалась?

– Пока нет.

– Значит, нам остается ему только позавидовать, – вздохнул, думая о чем-то своем, Хозяин.

«Ловко отбрил!» – подумал я. До меня не раз достигали слухи о вражде между главкомом обороны и его заместителем. Но такие приемы в закулисной борьбе меня всегда коробили…

Обедали чисто мужской компанией. Жена Хозяина к гостям даже не вышла. К концу застолья компания изрядно надралась, хотя начиналось все вполне достойно. От домашнего вина и грузинской кухни у присутствующих поднялось настроение, Серго и Анастас пели песни, остальные как могли поддерживали дуэт. В перерывах рассказывали анекдоты, шутили, а затем Хозяин вышел из-за стола. Отсутствовал не слишком долго, а вернулся злой как черт. Проблемы у него с супругой. На свою беду разнежившись от легкого хмеля, я в его отсутствие рекламировал заинтересованным слушателям свой тонизирующий напиток. Заметив, что Хозяин сильно не в духе, Серго и Анастас деликатно удалились в гостевую комнату. Я привстал, тоже намереваясь пойти на боковую…

– Куда это направился? Сиди! – Хозяин с силой нажал на мои плечи, так что я чуть не промахнулся мимо стула. – Ты чего народу демонстрировал?

– Хреновую настойку, как принял, так хрен того… сразу в рабочее состояние… – пояснил военачальник, успевший в отсутствие Хозяина дважды приложиться к водке.

Хозяин, развернувшись к ябеднику, вкрадчиво спросил:

– Ну и как, у тебя он уже… того?

– Он у меня и без всякой настойки всегда… того, – с пьяной гордостью заявил Ворошилов.

– В том-то и беда твоя, Климушка, что ты чаще думаешь нижней головой, – печально заметил Хозяин. – Ну, давай, Александр, опробуем твой напиток. Надеюсь, не отравимся…

Женьшеневая настойка, наложившись на домашнее вино, дала поразительный эффект: Хозяин пришел в возбужденное состояние, и его потянуло на откровенность:

– Кругом одни недруги. В Политбюро мало на кого можно положиться. Нет умных сподвижников, нахожусь в окружении врагов или исполнителей вроде этого, – собеседник кивнул в сторону задремавшего за столом полководца и горестно вздохнул: – Еще этот идиот Зиновьев вместе с Бухариным… начали кликушничать: «Война неизбежна». Народ сразу все с полок в магазинах смел. Крестьяне зерно попрятали. Все готовы к войне. Кроме меня и армии. А план по хлебозаготовкам сорвали! – Хозяин ахнул десницей по столу – попадали фужеры, зазвенела посуда, и в приоткрывшуюся дверь заглянул встревоженный начальник охраны. – Кулаки! – с ненавистью прошипел Хозяин. – Дельцы, предприниматели… Ты говоришь, что у нас в Сибири и на Дальнем Востоке людей мало? Рабочих рук не хватает? Скоро всех кулаков от западных границ и до Урала депортируем в Сибирь и Забайкалье. Конфискуем имущество, и пускай на новом месте строятся. Они люди предприимчивые. Поднимутся. Частную торговлю задавим налогами, а кто будет сопротивляться, тех тоже в Сибирь или к стенке. Специалистов на Востоке не хватает? Зато здесь их навалом, от безделья с чужих голосов петушками поют. В Сибирь, на поселение!

– А как же быть с кулаками и предпринимателями Сибири и Дальнего Востока, как быть с иностранцами?

Хозяин, размышляя неторопливо, набил трубку. Раскурил и лишь, потом ответил:

– Выходцев из Кореи и Китайской республики выселим из приграничной зоны независимо от классовой принадлежности. Пуповиной они со своей Родиной связаны. Случись конфликт между нашими странами – ударят в спину. Поэтому, кому мила советская власть, милости просим в Казахстан или Западную Сибирь. Остальным – скатертью дорожка, на историческую родину. Всю нашу шушеру переселим – из Сибири на Камчатку или на Колыму, с Дальнего Востока в Сибирь или Казахстан. Нельзя им давать обрастать собственностью, иначе обнаглеют и потребуют власти…

Глава 12

Константин Рукавишников. Начальник диверсионной школы

Любая ответственная работа в войсках начинается с бардака. Такое заявление могут понять только служившие в российской армии. Бардак в нашем понимании совсем не бордель и лупанарий. Это вояки Западной Европы привычно воспринимают блага цивилизации. Наш воин непобедим, потому что не ослаблен всякими излишествами. К чему это я? Расскажу все по порядку.

В предписании, полученном в Москве, четко обозначалась точка нашего прибытия: «Поселок N-ский Приморского края», который находился в пятидесяти верстах от Никольска Уссурийского. Прибыли ночью. Пока маневровый паровоз загонял наши вагоны в тупик, я решил сходить на разведку. Н-да. Картина Репина «Не ждали». Ночь, станция, одинокий фонарь в сером проблеске зимней вьюги и ни одной живой души. Устремляюсь, как бабочка на свет, подталкиваемый в задницу поземкой, и через пять минут вваливаюсь в помещение. Тепло и вонько. Трое сидят за столом и режутся в карты. В углу на лавке кто-то спит, поджав под шинель ноги. Я, конечно, не ожидал, что нас встретят с оркестром, но, во всяком случае, рассчитывал, что будут ожидать подводы. От станции до расположения кавалерийской части, где мы должны были расквартироваться, было никак не менее семи верст. В смысле сами бы мы дошли, не замерзли, но вот унести на горбу весь сопровождающий нас груз не представлялось возможным. При моем появлении картежники синхронно подняли головы. Не составило труда определить, кто есть кто: лицом к двери сидел милиционер, сбоку от него – дежурный по станции, а спиной ко мне телеграфист. Дежурного я определил по сигнальным флажкам, торчащим из кармана объемного тулупа, висящего на спинке стула. Милиционер был при форме, а телеграфисту просто было положено находиться среди этой компании.

– Здорово, курцы! Связь с Владивостоком есть? – деловито бодрым голосом спросил я.

На секунду присутствующие онемели от такой наглости. Первым опомнился представитель власти.

– А вы, гражданин, кто такой? Предъявите документы! – милиционер построжел лицом и, поднявшись в полный рост, недвусмысленно поправил кобуру на портупее. В целях сохранения секретности я в пути носил шинель без знаков различия и «товарищ» куражился ровно до того момента, пока я не предъявил ему корочки, после чего все трое поступили в мое полное распоряжение.

– Где положенный по инструкции кипяток? У меня бойцы замерзают в вагоне! – орал я на дежурного.

– Не извольте беспокоиться, товарищ, – лепетал дежурный. – Через час все будет. Бак наполнен, дрова есть… Станция у нас проходящая, так что редко кто требует, – оправдывался железнодорожник, пятясь к выходу.

– Телефонная связь есть? – спросил я у телеграфиста.

– Только с Уссурийском.

– Беги, дозванивайся до Владивостока! – рявкнул я, и телеграфист скрылся в своем закутке. Милиционер выскользнул в ночь еще до разноса, и я, наконец, обратил внимание на мирно похрапывающее тело. В тусклом