Шепчущие камни - Савиор Пиротта

тут же начать действовать? Нет, я был уверен, что именно это духи и сделали в моём пророческом сне. Они показали мне, как моего брата Ястреба кусает змея. И это предостережение спасло ему жизнь.

Возвращаясь домой, я очень гордился собой. Я сделал огромный шаг к тому, чтобы стать шаманом. Как только увижу больше пророческих снов, я помогу многим людям своими предостережениями, и мой авторитет в деревне вырастет.

И тогда Дождь и его противные приятели перестанут задирать меня и проявят ко мне уважение.

Глава 5

Волчья луна

Хотя я каждый день подолгу таращился на череп, мысленно приказывая глазам-камушкам снова засиять, амулет больше не посылал мне пророческих снов. В нетерпении я обратился за помощью к духам, оставляя у подножия священных камней орехи и кусочки мяса в качестве небольших приношений.

Духи отказывались помогать мне, и снов по-прежнему не было.

Несколько дней после зимнего солнцестояния солнце сияло с безоблачного неба, заливая деревню и окрестности своим бледным светом. Потом небо снова затянуло тучами, и повалил снег. Казалось, эта зима никогда не кончится.

Однажды днём шаман навестил меня на лугу. Я укрылся от холода в пастушьей хижине, загнав туда же овец. Им холод был нипочём, но копыта начинали гнить, если овцы слишком долго ходили по мокрому снегу.

Тень незло зарычал и завилял хвостом, когда Лун вошёл, пригнув голову, сквозь низкий дверной проём.

– Доброго дня, – сказал он. – Всё ли хорошо?

– Да, благодарю, – вежливо ответил я. Я знал, что Лун – человек очень занятой и что этот визит означает, что он хочет сказать мне нечто важное. Я сел на пол возле очага. – Боюсь, я уже съел свой обед. Мне нечего тебе предложить.

– Об этом не волнуйся. – Лун с некоторым трудом опустился на пол. Он повозился с узлом на котомке, которую принёс с собой. – Я наблюдал за тобой в деревне и знаю, что ты разочарован, потому что амулет не посылает тебе новых снов. Так что я принёс скромный подарок, чтобы поднять тебе настроение. Вот, я смастерил её сам.

Он вручил мне глиняную чашу. По ободку она была искусно украшена фигурами волков, бегущими друг за другом.

Я постарался сдержать дрожь в голосе. Никто, кроме моих родных, никогда раньше не дарил мне подарков.

– Благодарю тебя! Я буду всегда ценить её, – прошептал я.

– Когда станешь шаманом, эта чаша тебе очень пригодится. Ты будешь пить из неё во время ритуалов.

Я полюбовался рисунками, поводил по ним пальцем.

– Очень красивые во́лки.

– Кстати, о волка́х, – сказал Лун. – Настала Волчья луна.

– Да, – кивнул я.

И действительно, луна была красной, словно кровь. В такое время волки завывали громче и протяжнее обычного. Они пели духам, чтобы те защитили их волчат и помогли пережить конец зимы – самое голодное время.

– Волчья луна – время могущественной магии, – продолжил Лун. – В волко́в вселяются духи воинов. Эти духи коварны и бесстрашны. Чтобы почтить их, сегодня ночью я отправлюсь на тайный обряд, где принесу волкам жертву и попрошу духов исполнить мою душу отвагой. Тебя назвали в честь во́лка, однажды ты и сам станешь шаманом, поэтому я подумал: может, ты захочешь пойти со мной? Там будут и другие шаманы. В жертвоприношении тебе участвовать нельзя, но ты сможешь увидеть обряд и, возможно, попросить духов сделать тебя смелее.

Я тут же вскочил на ноги.

– Я очень хочу отправиться с тобой! Но если обряд тайный, позволят ли другие шаманы мне там находиться?

Лун кивнул:

– Да, иногда мы позволяем молодым мужчинам, которые уже вступили на путь становления шаманами, посещать наши обряды. Однако случается это нечасто. – Он медленно поднялся на ноги. – Я уже переговорил с твоим отцом, и он дал своё разрешение.

– Ты говорил с моим отцом? – ахнул я.

– Не волнуйся, – засмеялся Лун, – я не сказал ему, что ты хочешь стать шаманом. Это ты откроешь ему сам, когда придёт время. Я лишь сказал ему, что отправляюсь в небольшое путешествие и что мне нужен спутник – кто-то, кто сможет нести мою поклажу.

– Хвала духам, – тоже рассмеялся я. – Я скажу отцу, что готов. Слышишь, Тень? Я собираюсь на тайный обряд!

Тень залаял.

– Значит, решено, – сказал Лун. – Встретимся сегодня, когда взойдёт луна, возле большого камня у входа в нашу деревню. Оденься потеплее: ночью будет мороз. Тень лучше оставить дома: обряд может напугать его.

При мысли о том, чтобы оставить Тень, пусть даже ненадолго, мне стало грустно. Он всегда и везде сопровождал меня, но я доверял Луну.

Когда шаман ушёл, я выглянул в окно посмотреть, не начало ли темнеть, но было ещё совсем светло. Ждать, когда Ястреб придёт сменить меня на лугу, оставалось долго.

Я попытался скоротать время, таращась на амулет и уговаривая его послать мне ещё один вещий сон. Когда это не сработало, я, несмотря на холод, вышел наружу и собрал хворост для очага. Ястреб обрадуется заготовленному топливу, когда придёт.

Потом, убедившись, что все овцы находятся в хижине, я свернулся клубочком в углу и уснул.

Казалось, я проспал всего пару мгновений, когда меня растолкал Ястреб. Оказалось, солнце уже село. Я умылся снегом возле хижины и побежал домой. Там я с волчьим аппетитом накинулся на ужин, после чего, оставив очень недовольного пса с матерью, понёсся к большому камню на встречу с Луном.

Снегопад прекратился, на небе сияла огромная луна. Она висела низко над горизонтом, ярко-красная, словно напившаяся крови. Зрелище было жутковатое.

В лунном свете снег, казалось, испускал бледно-розовое свечение. Изо рта шёл пар при дыхании, и я порадовался, что оделся тепло. Мать собрала мне в дорогу немного оленины и ячменных лепёшек. Я крепко стиснул мешок, обнадёженный мыслью, что припасы не дадут нам умереть с голоду, если мы заблудимся во время снежной бури. Подаренную мне чашу я тоже прихватил. С сегодняшнего дня я намеревался брать её с собой повсюду. Чаша не только была свидетельством того, что однажды я стану шаманом, – она напоминала мне, что хоть кто-то действительно уважает меня.

Вскоре пришёл Лун с котомкой на плече. За спиной у него было копьё, но, как он объяснил, не для охоты. Оно было нужно для обряда.

За ним, распинывая снег, двигался массивный силуэт. Я понял, кто это, ещё до того, как он открыл рот, и сердце у меня упало.