Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

проводить исключительно с эмпирической точки зрения и без философской подготовки. Без глубокого знания и понимания причины анализируемое действие может показаться непредсказуемым и невоспроизводимым, а следовательно, бесполезным. Однако этот девиз не стал бы столь распространённым, если бы его смысл не был представлен в более широком контексте. Бэкон здесь просто говорит нам: «Сначала лучше разработайте теорию атомных частиц, а затем приступайте к столкновению частиц урана». Посыл здесь очень фундаментальный: знайте, что вы делаете, прежде чем что-либо делать. Это чрезвычайно простой совет. К счастью, Бенджамин Франклин уже знал, что делает, когда запускал своих первых воздушных змеев. Но вспомните Адама и Еву... Разве они не были несколько легкомысленны? И вот мы у нашей вечной дилеммы. Поиск знания — движущая сила. Но кто скажет, как далеко мы можем зайти?... Подумайте об этических вопросах, поднимаемых генными исследованиями. Есть ли знания, которые следует скрывать?... И как мы можем это определить, прежде чем всё зайдёт слишком далеко?... А если всё уже зашло слишком далеко?... Можно ли отменить знание?... Эйнштейн якобы сказал, что у Вселенной и человеческой глупости есть что-то общее... Они бесконечны... Вот только он не был абсолютно уверен в природе Вселенной.

Процитированная острота была встречена сдержанным смехом.

— Связана ли глупость с отсутствием знаний? — продолжил профессор. — Разве мы не стали чуть менее глупыми, раз знаем сегодня больше, чем вчера?... Насколько далеко нам следует зайти в наших поисках знаний?... Насколько далеко мы можем зайти?... Достигнем ли мы когда-нибудь цели?... Сегодня мы собрались в сообщество искателей, и это, возможно, наша единственная общность. Тем не менее, вы наверняка согласитесь со мной, что весь объём того, что мы знаем сейчас, гораздо больше, чем когда-либо прежде... И, как печальное следствие... весь объём того, чего мы не знаем, также многократно увеличился. В отличие от того, что было всего несколько столетий назад, сегодня невозможно прочитать всё, что можно прочитать. Такие универсальные гении, как Архимед, Аристотель, Леонардо да Винчи, Парацельс, Ньютон или Гумбольдт, не могли бы появиться сегодня. Потому что сегодня повсюду что-то исследуется, открывается и публикуется. И день за днём производится больше данных, чем все культуры всех эпох вместе взятые. Но разве мы производим знания таким же образом? Джон Нейсбитт, футуролог и самопровозглашённый Философ, великолепно сформулировавший это в своём изречении: «Мы тонем в информации, но жаждем знаний». Это прекрасно отражает суть вопроса... Что ж, знание не обязательно равно информации. И, честно говоря... Что мы на самом деле знаем?... Строго говоря, знание можно определить как информацию, основанную на опыте или обоснованную логическими рассуждениями. Например, я знаю, что сегодня шёл дождь. В конце концов, я там был... А зонтик таким знанием не обладает...

И снова зал разразился смехом.

— Но Юлий Цезарь был убит за 44 года до Христа... Ну, меня там не было... Вероятно, здесь тоже никого нет... Возможно ли это вообще узнать? Основываясь на множестве источников, достоверность которых общепризнанна благодаря сложной сети взаимозависимостей, мы можем извлекать и принимать такую информацию как подтверждённые и документально подтверждённые факты. Но можем ли мы действительно знать? Если мы хотим понять ход событий, мы должны понять причину... так говорит нам Бэкон. С точки зрения эволюции человека это означает понимание нашего прошлого. Но есть проблема со знанием прошлого... Никто из нас не присутствовал при том или ином событии.

Патрик Неврё сидел среди слушателей, ухмыляясь. Француз пришёл по приглашению профессора и впервые слушал одну из тех печально известных лекций, которые часто называют циничными. Это означало, что, несмотря на их ум, вдумчивость и удивительные связи, их послание тонуло в волне негодования по поводу высокомерия профессора. Однако на сегодняшней лекции всё было совсем не так; всё было наоборот.

Патрик познакомился с профессором двумя годами ранее. Несмотря на различия, их выбрали для совместной работы над проектом на юге Франции. Они идеально дополняли друг друга. Инженер Патрик Неврё не был историком, но обладал безошибочной интуицией, талантом к импровизации и некоторым опытом полевых работ. Он оказался непревзойденным в применении новых технологий, зондов и компьютеров. Питер же, профессор, напротив, был теоретиком, невероятно начитанным и критически мыслящим, но практически лишенным практических навыков. Его поразительные познания в таких предметах, как религия, суеверия и оккультизм, были совершенно нетипичны для него, но оказались чрезвычайно полезными. Патрик особенно запомнил один эпизод, о котором он не мог думать, не сон ли это. Пещера, Проход, голубое сияние и Штефани... Тот, который оставил в его памяти нечто большее, чем просто след. Патрик, пожалуй, был последним человеком, верившим в какую-либо форму высшей силы. Затерянные золотые города — это нечто особенное. Но не эзотерический фокус-покус. Тем не менее, в последние дни он не раз ощущал странную искру... обрывки воспоминаний... прозрения. Иногда, по какой-то неизвестной причине, он различал реальность происходящего и мог быстро находить ответы, даже не зная фактов. Всё началось с того, как он впервые заглянул в световой коридор пещеры. Потом был случай со Штефани, которая вошла вместе с ним в таинственную пещеру. Патрик был уверен, что Штефани не только спасла ему жизнь, но и изменила его. После этого он смотрел на неё совершенно другими глазами, уже не как на обычную женщину. Он видел её более сияющей, большей и словно нереальной. Он скучал по ней, и всё же был твёрдо убеждён, что она всё ещё где-то здесь.

Он слегка покачал головой. Уже сам факт подобных размышлений свидетельствовал о произошедшей в нём перемене. Ну что ж, когда-нибудь это, наверное, пройдёт само собой.

Тем временем Питер читал лекцию об Александрийской библиотеке. Патрик даже не пытался нащупать потерянную нить лекции, всматриваясь в лица слушателей. Он не переставал поражаться, насколько разными могут быть люди, и, прежде всего, как много людей интересуются псевдонаукой и приехали на конференцию, посвящённую палео-SETI. Популярность этой темы, вероятно, была обусловлена Дэникеном, чей первый крупный книжный успех тридцатью годами ранее был достигнут именно благодаря ей. Он имел в виду гипотезу о том, что человечество было создано или порождено некой внеземной силой, и что все сказания о богах древности на самом деле связаны с появлением внеземных астронавтов и космических кораблей. Таким образом, палео-SETI означает не что иное, как поиск внеземного разума в прошлом Земли. На подобных конференциях давно уже обсуждались не только боги-астронавты. Обсуждались также нумерология Великой пирамиды, библейский код и новые наблюдения НЛО над пустыней Невада, недавнее празднование середины лета в Стоунхендже, линии Наска, открытие в