Воин Двенадцати Городов - Владлен Борисович Багрянцев

Ларс чуть приподнял брови:

— Все действительно так плохо? Мятежные помыслы зашли так далеко?

— Не сегодня, — покачал головой царь, — и не завтра. Может, даже не через десять лет. Но рано или поздно этот нарыв лопнет. Вопрос лишь в том, кто будет держать скальпель.

«А может, мне того и надо?» — холодно подумал Ларс, глядя на темные остатки вина на дне кубка.

В последующие несколько дней Ларс Апунас методично и целенаправленно изучал Рим. Он бродил по кривым, мощенным туфом улицам, вслушивался в многоязычный говор на рынках, присматривался к тому, как торговцы и ремесленники смотрят на проходящих мимо этрусских аристократов. Он снова и снова возвращался к городским укреплениям, оценивая их уязвимые места, и часами наблюдал за тренировками фаланги на Марсовом поле. Это была грубая, неотесанная сила, но в ней пульсировала первобытная жажда жизни, которой давно лишились пресыщенные столицы севера. Да, Рим определенно заслуживал самого пристального внимания. Но торопиться было нельзя. Любая искра сейчас могла сжечь его собственные замыслы дотла.

Он вернулся в дом Авла, когда солнце уже начало клониться к закату, раскрашивая небо над Тибром в цвет свежей крови. В атриуме его ждал сюрприз. На каменном столе лежал свернутый трубочкой пергамент, перевязанный шелковой нитью и скрепленный тяжелой восковой печатью с гербом верховного лукумона.

Ларс сломал печать и развернул послание. Текст был написан витиеватым, до тошноты вежливым слогом придворных писарей. Это выглядело как щедрое предложение, но между строк отчетливо читался приказ, не терпящий возражений. Письмо начиналось со слов: «Вы так поспешно и незаметно покинули священный форум после своего законного триумфа, Ларс Апунас, что мы были вынуждены послать гонца, дабы сообщить вам радостную весть…»

Пробежав глазами по строкам, Ларс сжал челюсти так, что скрипнули зубы, скомкал пергамент и в ярости швырнул его в стену. Комок с сухим стуком отскочил от камня и упал на мозаичный пол.

В комнату неслышно вошла Велия. Она посмотрела на скомканное письмо, затем на побелевшее от гнева лицо мужа.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Ларс ответил не сразу. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Неужели они что-то подозревают? Неужели кто-то из его доверенных людей проговорился о его амбициях? Или это просто инстинкт старых пауков, стремящихся убрать подальше слишком популярного в войсках генерала? В данный момент оставалось только догадываться.

— Совет Двенадцати нашел для великого полководца новую почетную миссию, — произнес он вслух, и каждое слово сочилось ядом. — На другой границе нашего прекрасного мира. На Корсике. Тамошних этрусских колонистов слишком сильно теснят греки-фокейцы, и лукумоны решили, что никто, кроме меня, не сможет возглавить оборону и спасти наши торговые пути.

Велия подошла ближе, ее глаза сузились.

— Тебя отправляют в ссылку.

— Разумеется, — Ларс горько усмехнулся и потер переносицу. — Они пытаются избавиться от меня. Отправить за море, где греческие пираты, штормы или лихорадка сделают то, на что не хватило смелости у галлов. Мы пытались сбежать от дворцовых интриг, моя дорогая, но они настигли нас и здесь.

Он замолчал, глядя на лежащий на полу пергамент. Ярость медленно отступала, оставляя место холодному, расчетливому разуму. Корсика. Остров лесов, диких племен и жестокой морской войны с эллинами. Далеко от Этрурии. Далеко от контроля лукумонов. У него будет свой флот, свои наемники и абсолютная власть наместника в условиях осады. Губы Ларса дрогнули в мрачной, почти хищной усмешке.

А почему бы и нет?

Боги любят шутить с судьбами смертных. Может статься, что на Корсике, как и в Риме, найдется что-то весьма интересное и полезное для его долгосрочных планов. В конце концов, чтобы выковать меч, нужен не только металл, но и огонь.

Ларс повернулся к жене, его глаза снова были ясными и жесткими.

— Пойду поговорю с царем, — бросил он, направляясь к выходу из атриума. — Нужно узнать, где здесь можно нанять надежный корабль до Корсики.

Глава 3. Морской волк

Покои римского царя на Капитолии разительно отличались от дворцов этрусских лукумонов. Здесь не было фресок с изображением пиршеств и загробных игрищ, не пахло миррой и сандалом. Резиденция владыки Рима дышала суровой простотой: мощные балки из темного дуба, тяжелые терракотовые рельефы, шкуры волков и медные жаровни, в которых тлели угли. Когда Ларс Апунас вошел, царь стоял у узкого окна, вглядываясь в изгиб Тибра. Выслушав просьбу полководца о корабле до Корсики, он не стал отговаривать гостя. Лишь усмехнулся в седеющую бороду и посоветовал немного подождать. «Обычная купеческая лоханка не довезет тебя до Корсики живым, Ларс, — произнес царь, не оборачиваясь. — Море сейчас кишит пиратами. Но скоро сюда прибудет идеальный корабль для твоей миссии. Имей терпение». Имени капитана или порта приписки он не назвал, оставив Ларса в легком раздражении от этой театральной таинственности.

Впрочем, полководец не терял времени даром. Пока тянулись дни ожидания, он продолжал изучать Рим, словно хирург, препарирующий мускулатуру зверя. Во время одной из поездок на Марсово поле Ларс свел знакомство с молодым римским центурионом по имени Маний Валерий. Римлянин, уступавший Ларсу в возрасте всего на несколько лет, смотрел на прославленного этрусского генерала со смесью жгучего любопытства и нескрываемого уважения. Маний был из тех, чьи предки пахали землю с мечом на поясе; он обладал тяжелой, бычьей грацией и цепким умом. За кубком дешевого вина в тени тренировочных навесов он жадно расспрашивал Ларса о битве при Падусе, о том, как держать строй фаланги под напором безумных кельтов, о слабостях длинных варварских клинков. Ларс отвечал подробно, делясь опытом. Глядя в горящие глаза молодого офицера, он понимал, что перед ним сидит потенциальный мятежник, тот самый человек, который однажды поведет эти легионы на штурм этрусских городов. Но пока их интересы не пересекались, Ларсу нечего было скрывать. Наоборот, он приручал этого волка, прикармливая его знаниями.

Прошло несколько недель, прежде чем в дом Авла прибыл царский гонец с приглашением. Направляясь к Капитолию, Ларс обратил внимание на то, как преобразился город. Рим гудел, словно растревоженный улей. На Бычьем форуме и вдоль речных причалов царило невиданное оживление: грузчики тащили тяжелые тюки, пахло незнакомыми пряностями, кедровой смолой и солоноватой кровью свежепойманной морской рыбы. Толпа зевак с открытыми ртами разглядывала разложенные на прилавках яркие ткани, выкрашенные в недоступный местным ткачам глубокий пурпур.

Причина этого переполоха ждала Ларса в царских