Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

меня никогда не было потенциала стать архимагом. Да, Фауст. Я бездарность с самого рождения. Лишь усилия моего учителя помогли мне достигнуть того, что я имею. Моё тело не было готов к этой силе. И постепенно съедает само себя. Я преодолел свой пик сил и пошёл на спад.

Я хотел возразить, но не мог. Потому что знал, что он прав. Я видел, как он изменился за последний год. Он всё ещё был силён. Сильнее любого мага, но это был закат. И он сам это понимал.

— Но есть способы это исправить, — вдруг произнёс Кроу, открывая глаза. В них горел странный огонь — не тот, который я видел раньше, а какой-то новый, пугающий.

— Способы? — переспросил я, чувствуя, как внутри разрастается холод.

— Да, — Кроу подался вперёд, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Древние запретные практики, которые позволяют перенести душу в новое тело. Не в пустую оболочку, а в живое, тренированное тело мага, способное выдержать мощь архимага.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел на Кроу и не верил своим ушам.

— Вы говорите о… захвате чужого тела? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Именно, — кивнул Кроу, и в его глазах не было ни тени сомнения. — Тело молодого, сильного мага, чей резерв достаточно велик, чтобы вместить мою душу. Тело, которое не отвергнет меня. Тело, которое позволит мне жить дальше. Ещё сотни лет и даже больше.

Он замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой.

— И вы нашли такое тело? — спросил я, хотя уже знал ответ. Догадка холодной змеёй свернулась где-то в груди.

— Нашёл, — Кроу посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Оно сильное. Молодое. Полное потенциала. Тело, которое впитало в себя знания из книги Данталиона. Тело, которое научилось управлять гравитацией. Тело, которое я сам тренировал последние несколько лет, вкладывая в него всё, что знал.

Я замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один.

— Вы говорите обо мне, — сказал я, и это был не вопрос.

Кроу не ответил. Он просто смотрел на меня, спокойно, без тени сожаления или вины. Будто обсуждал погоду, а не судьбу своего ученика.

— Ты и сам всё понял, мой ученик. Неужели ты думал, я был с тобой добр потому что ты мне понравился? — спросил он, не оборачиваясь. — Просто добрый дедушка решил помочь? Мы ведь не в сказке живём. И теперь пора платить по счетам.

Он повернулся, и в его глазах я увидел то, чего никогда не видел раньше: холодную, расчётливую жестокость.

— Я учил тебя, потому что ты был идеальным сосудом. Сильным с рождения. Голодным до знаний. Способным впитать всё, что я даю, и стать ещё сильнее. А когда ты принёс книгу Данталиона… я понял, что ждал не зря. Ты стал не просто сосудом — ты стал сокровищем.

Я сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. В голове шумело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле.

— Всё это время… — начал я, но голос оборвался.

— Всё это время я готовил тебя, — закончил за меня Кроу. — Каждая тренировка, каждая книга, каждая беседа, всё было направлено на то, чтобы сделать тебя сильнее. Чтобы твоё тело стало достойным вместить мою душу.

Он шагнул ко мне, и я почувствовал, как его мана начинает давить на плечи. Впервые за всё время я ощутил не защиту учителя, а угрозу.

— Ты не представляешь, как тяжело мне было ждать, — продолжил Кроу, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на одержимость. — Год назад, когда ты вернулся из библиотеки, ты ещё не был готов. Твоё тело ещё не достигло пика. Я дал тебе ещё год. И ты не разочаровал меня.

Он остановился в шаге от меня, и его тень накрыла меня с головой.

— Ты был идеальным учеником, Фауст, — сказал он тихо. — Ты впитывал знания как губка. Ты верил мне. Хотя не должен был. Ведь ты должен это знать лучше других. Доверять нельзя никому!

Я резко разорвал дистанцию. Клинки вылетели из ножен, заняв позиции вокруг меня. Мана пульсировала в такт сердцу, готовая к бою.

— Ты силён, Фауст, — признал Кроу. — Ты гений. Но ты забыл одну маленькую деталь.

— Какую? — спросил я, понимая, что разговор перешёл в ту фазу, когда слова уже ничего не решают.

— Всему, что ты умеешь, тебя научил я, — Кроу усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Я знаю каждое твоё плетение. Каждый приём. Каждую слабость. Я создал тебя. И теперь пора проверить всё, чему ты научился.

Тьма вокруг него сгустилась, заполняя зал, застилая свет.

— Прощай, Фауст, — сказал Кроу, поднимая посох. — Ты был лучшим учеником, о котором я мог мечтать. Но всему приходит конец.

Он сделал шаг ко мне, и тьма вокруг него взревела, готовая поглотить меня.

— Теперь пора умереть.

Глава 3

Тьма вокруг Кроу клубилась живыми щупальцами, пульсировала в такт его сердцу, давила на плечи тяжестью древней магии. Я стоял напротив, чувствуя, как мана в моём теле отзывается на эту угрозу, как клинки звенят за спиной, готовые к бою. В голове всё ещё крутились его слова, проворачивались снова и снова, как заевшая пластинка: «Ты был идеальным сосудом».

— Ты мог бы попросить меня, — произнёс я, чувствуя горечь во рту. — Ты мог бы сказать правду. Мы могли бы искать решение вместе. Я бы не отказал тебе, учитель. Ты дал мне столько, что я в неоплатном долгу перед тобой.

— Попросить? — Кроу усмехнулся, и на его лице появилось выражение, которое я не мог понять. — Попросить добровольно отдать тело? Пожертвовать собой ради старика, который и так прожил дольше, чем должен был? Нет, Фауст. Ты не отдал бы. И правильно сделал.

Тьма вокруг него сгустилась ещё сильнее, и я почувствовал, как воздух в зале становится тяжелее, плотнее, будто сама реальность начала искажаться под напором его маны.

— Я дам тебе один шанс, — сказал Кроу, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Прямо сейчас. Сразись со мной. Покажи всё, чему я тебя научил. Покажи, что ты достоин быть моим учеником.

— А если я не хочу сражаться?