В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

— Моя фамилия Карпов.

— Оставьте эти сказки для других! Для меня вы Харин, который когда-то работал на японцев, а с сорокового года перешел к нам и, получив солидный куш, — скрылся. Вам напомнить, сколько вы получили? Вас что, начинает подводить память? Вероятно, много употребляете спиртного? — быстро говорил Извин, не спуская с Карпова колючего, гипнотизирующего взгляда, — Может, и меня забыли? Забыли нашу встречу в Иркутске в сороковом году?

— Я ничего не сделал для японцев, — выдавил из себя Карпов. — А деньги… Через год началась война, они обесценились. Сотня шла за рубль… — Он вскочил с дивана и истерично выкрикнул: — Оставьте меня в покое! Я живу честным трудом!

— Забавно! — рассмеялся Извин и вышел в другую комнату. Вернулся он с бутылкой вина, в другой руке держал областную газету. Извин развернул ее перед Карповым. На третьей странице была помещена небольшая заметка о героическом поступке Карпова, проявленном им при спасении гидросамолета, на котором прилетел начальник Олонской экспедиции Леснов. В газете была помещена и фотография Карпова.

— Будь проклят этот писака! — вырвалось у Карпова.

— Зачем же ругаться? Кому не лестно увидеть себя в областной газете? — с издевкой говорил Извин. — Статья подписана Снегиревым. Такого не знаете?

— Наш. Техником работает. Все лето были вместе, а о заметке не заикнулся…

— Вероятно, он и сам не знает, что заметка его напечатана, — заметил Извин. — Я слышал, что летом радиосвязь у вас не работала?

— Тяжелое было лето, — вздохнул Карпов и стал завертывать цигарку. — Работка выпала такая, что хоть в гроб ложись. Теперь вот вы на дороге появились… Устал я!

— Вот, вот! — встрепенулся Извин. — Надо сделать так, чтобы товарищам было еще тяжелей. Поэтому я и «добивался» этой встречи… Главное, чтобы продуктов не доставало. Отсюда будут надломлены физические силы и испорчено настроение.

Патриотизм, как известно, зависит от настроения, а настроение — от быта… Да перестаньте курить эту дрянь! — Извин поморщился, помахал руками, разгоняя махорочный дым.

— Курите, — подвинул он Карпову коробку с папиросами.

Глеб Семенович подошел к столу и достал из ящика несколько пачек денег сотенными купюрами.

При виде пачек у Карпова задрожали руки, нижняя губа отвисла.

— Первое, что требуется от вас — координаты пунктов. Затем карту, которая будет составлена экспедицией. Задание ваше очень легкое. Вас не заставляют поджигать, взрывать и убивать… Мы вообще стоим подальше от таких дел. Нас интересуют только факты и общая ситуация. Так, что, дорогой, ни я, ни вы не делаем преступления перед людьми.

Карпов помнил, что Извин и в ту давнишнюю встречу был таким же ласковым. С его языка то и дело срывались слова: «демократия», «свобода личности», «нам противен всякий деспотизм». Пока Извин упражнялся в красноречии Карпов с завистью осмотрел обстановку кабинета: «Тебе что — живешь барином, куришь высший сорт, пьешь хорошие вина, квартира — дворец… А мне каково? Брожу по горам, сплю на земле, вместо хлеба ем лепешки»…

Но это была всего лишь слабая вспышка протеста. Карпову хорошо были известны звериные законы шпионских гнезд. Стоило ему встретиться со взглядом Извина, как он только и смог сказать про себя: «Помоги, господи, избавиться от него…»

Вознамерившись толкнуть мысли Извина в другую сторону, Карпов стал рассказывать о золотоносном ключе, который он обнаружил у перевала Дедушкина лысина. Закончил он с горечью:

— Накрыли меня за промывкой. Миллион из рук исчезает!

— Кто?

— Богжанов. С той поры нет мне доверия от него.

— Человек он как будто смирный?

— Да, смирный, — усмехнулся Карпов. — Прошел всю Европу, имеет много орденов, сибиряк. Пальцы в рот не клади — отхватит сразу.

— Золото сдали?

— Немного сдал.

— Сдайте все до крупинки, — приказал Извин. — О ключе надо сообщить. Расскажите геологу Тамаре Басковой, но непременно при свидетелях.

— Зачем? Может самим пригодится?

— Слушайте, что говорю! — прикрикнул Извин, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Он принес еще бутылку вина. К столику не присел, а стал ходить по комнате, о чем-то сосредоточенно думая.

— Пейте! — кивнул он Карпову, уловив его жадный взгляд, нацеленный на бутылку. — Много нового народа к вам сюда едет. Кто такие? Чем дышат?

— Все на одну колодку!

— Плохо видите. У каждого своя колодка, — усмехнулся Извин. — В недалекие времена русские клали деньги за так называемую божницу…

— Что-то не приходилось слышать.

— За икону… Клали медяки, бумажки и золотые! И были уверены, что ничья рука не похитит то, что лежит за Николаем-угодником…

Нас интересуют именно «Николаи-угодники» — руководители. Они держат в руках карты всех мастей, им особое доверие. Правда, им создают и особые условия. Но ведь некоторые из них в своих потребностях и желаниях границ не имеют. Кроме того, у них есть жены… — Извин впервые улыбнулся. — Кто такой Леснов?

— Коммунист, года что-то с двадцатого. Окончил вуз, по характеру добряк, всеми уважаемый. В желаниях скромен и прост.

— А главный инженер?

— Как инженера ценят, но как человека недолюбливают. Вот и Богжанов с ним…

— Рассказывайте, рассказывайте.

— Ну, я сказал уже, что его недолюбливают. Карьерист, себя считает дубом, а остальных — вроде болотных сосенок.

— Вот это интересно, — оживился Извин.

— Самолюбие развито у него до болезненности.

— Хвалю вашу прозорливость, — похвалил Извин, снизойдя до благожелательного тона. — Ну, а Одинцов, Миленин, Абдулов?..

— Миленин, Одинцов? — задумался Карпов и усмехнулся. — Это благородные души. Богжанов тоже. Идейные… За старшего у них числится Одинцов, но на самом деле верховодит всем Богжанов.

Разговор длился долго. Расстались на том, что Извин зимой навестит поселок Молодежный и даст конкретные задания.

Карпов пошел домой в смятении, обуреваемый страхом. Ему казалось, что он проваливается в бездну.

Извин вышел из дому только во второй половине дня. Доклад для отчета на заседании райисполкома у него был готов. В том, что его докладом будут довольны, он не сомневался. Подходя к зданию райисполкома, он думал: «А Баскова вероятно нанюхала уран. Добывать они его будут, не пожалеют ни сил, ни денег. Тут уж мы бессильны. А вот оттянуть начало работ, уменьшить добычу сумеем… А координаты пунктов нужны, нужны… При наличии ракетных снарядов»…

14

Володя Снегирев, без шапки и без пальто, весь испачканный копотью, вбежал в комнату к Глыбову, который все еще был болен. Увидел себя в зеркале, он рассмеялся.

— Как негр!

— Отчего загорелось? — требовательно и серьезно спросил Глыбов.

— Вот, убей, не соображу! — Как будто сговорились все, разошлись: кто в кино, кто в-гости. Николая Петровича тоже нет. А жильцы сгоревшей палатки — Вехин, Нурдинов и Набока — с обеда гуляют с