Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

8 октябре 1898 г. Иерусалим проездом через Яффу посетил германский император. За несколько дней до приезда его в Яффу, сообщал Н. И. Стребулаев (28.10.1898), туда прибыли «около 50 человек германской тайной полиции». Для усиления «слабого состава местной полиции» Порта, со своей стороны, направила в Яффу «значительное количество полицейских чинов».

15 октября императорская чета въехала на коляске в Саронскую долину. Впереди коляски следовали «сотня турецких уланов в полной парадной форме и 30 конных жандармов», а за коляской – «35 германских всадников, составлявших личную охрану императора». Замыкала процессию императорская свита, в числе которых находились обер-церемониймейстер, министр иностранных дел, германский посол в Константинополе и другие».

Возле «колонии немецких храмовников, под устроенным колонистами балдахином, императора встречал германский вице-консул в Яффе г-н Шмидт и саронские колонисты». В короткой речи перед немецкими поселенцами император заявил, что «будущность германских колоний в Палестине всегда составляла предмет его забот».

В Яффе императора при въезде в город встречали «германский консул в Иерусалиме, дамасский вали, местные власти, мусульманские шейхи и почетный турецкий гарнизон».

16 октября император выехал из Яффы в Иерусалим; 23 октября вернулся в Яффу и в тот же день покинул город на яхте. Отбытие яхты из Яффы сопровождалось 161 выстрелом из орудий стоявших там турецких военных судов (82).

1902 год в деятельности ИППО в Палестине, в том числе в Яффе, ознаменовался одним весьма важным событием. «Вследствие моего ходатайства, – информировал Н. И. Стребулаева, а также С. В. Арсеньева в Иерусалиме действительный тайный советник Зиновьев из Константинополя (04.03.1902), – султан признал законным существование школ, учрежденных Императорским Православным Палестинским Обществом в Сирии и Палестине» (83).

В 1904 г., во время отсутствия Николая Ивановича Стребулаева в Яффе, когда обязанности вице-консула исполнял коллежский советник Пипер, Яффу с миссией военной дипломатии посетил отряд кораблей английской эскадры Средиземного моря (стояла яффском рейде с 17 по 25 июля 1904 г.). Эскадра насчитывала 18 судов (12 броненосцев, 3 крейсера, 2 миноносца и 1 яхту). Командовал эскадрой, пришедшей из Александрии, адмирал сэр Комптон Домвил (Sir Compton Domville) (84).

Георгий Сергеевич Фонвизин, штатный российский вице-консул в Яффе в 1908-1910 гг.

Из «Формулярного послужного списка» Георгия Сергеевича Фонвизина (1883–1975) явствует, что был он сыном надворного советника. Принадлежал к роду потомственных дворян Московской губернии. По окончании курса наук в Императорском училище правоведения (1896–1904) получил чин титулярного советника с зачислением в штат Министерства юстиции Высочайшим приказом от 22 мая 1904 г.

По истечении трех лет, 24 мая 1907 г., его перевели на службу в МИД. В 1908–1910 гг., в звании коллежского асессора, он управлял консульским постом в Яффе. Поддерживал тесные контакты с лидерами православной общины в Палестине. Докладывал в Санкт-Петербург об обострившихся тогда разногласиях между православными арабами и греческим духовенством.

По окончании службы в Яффе руководил (с 1911 г.) российским консульством в Варне, а потом (с апреля 1912 г.) состоял на должности 2-го секретаря в российском посольстве в Константинополе.

Факт перевода Г. С. Фонвизина на работу в Императорское посольство в Константинополе, в «мозговой центр» русской дипломатии в Османской империи, как отзывались об этой нашей дипломатической миссии сами российские дипломаты, указывал на то, что в Азиатском департаменте МИД дипломатический талант и аналитические способности Георгия Сергеевича заметили. И время показало, что начальство в отношении него не ошиблось – Георгий Сергеевич Фонвизин стал ведущим экспертом МИД по восточному христианству. Подготовил и опубликовал два информационно-справочных аналитических материала – записки «О Святой Земле» (1915) и «О Вселенской Патриархии» (1916).

После обстрела в октябре 1914 г. флотилией Тройственного союза российских берегов наш посол в Константинополе Михаил Николаевич Гирс вместе со всем штатом посольства и консульства Царьград покинул (18.10.1914). Спустя два дня, 20 октября, Российская империя объявила войну Турции. Георгия Сергеевича Фонвизина, «в звании камер-юнкера Высочайшего Двора», прикомандировывают ко Второму Политическому отделу МИД.

С переходом власти в России к Временному правительству коллежский советник Г. С. Фонвизин назначается помощником комиссара Временного правительства при Верховном главнокомандующем.

После окончания Гражданской войны Г. С. Фонвизин Россию покину. Жил в эмиграции, во Франции, где и умер, в 1975 году.

Одной из главных тем донесений Г. С. Фонвизина являлись обзор и анализ состояния отношений между арабской православной общиной и греческим духовенством. «Крупные недоразумения между арабской православной общиной и Греческой Патриархией, – сообщал (26.11.1908) Г. С. Фонвизин, – возникшие после объявления турецкой конституции, принимают все более острый характер, и не ограничиваются одним Иерусалимом, как это было сначала, но, мало-помалу, охватывают всю Палестину.

В конце минувшего октября в Яффе образовалось тайное общество. Цель общества – сплотить православных арабов против притеснений и эксплуатации со стороны Святогробского братства. Последнему ставится в вину присвоение себе всех церковных денег и намеренное удержание народа в невежестве. Желания общества сходятся с требованиями, предъявленными Патриарху православной общиной в Иерусалиме, об установлении контроля над делами и финансами Патриархии, о допущении арабов к высшим духовным должностям и санам, об открытие школ и проч.

Деятельность общества выражается в устройстве антигреческих акций. Так, общество постановило, что церкви не должны посещаться православными арабами до удовлетворения их требований. В Яффе не хотели допускать архиепископа к совершению богослужения. 23 ноября священнику-арабу Стефану предложили покинуть Яффу, ибо он обидно отзывался о православной общине.

Если Патриархия не удовлетворит хотя бы часть предъявленных ей требований, – делится своими соображениями Г. С. Фонвизин, – то следует ожидать крупных осложнений. Недавно через Яффу проследовали три делегата из Иерусалима. Цель их – поднять арабов против греков Кайфе [Хайфе] и Назарете» (85).

Примирение между святогробцами и Патриархом Дамианом, информировал (01.04.1909) коллежский асессор Фонвизин, внесло лишь «временное спокойствие в отношения Греческой Патриархии с ее арабской паствой». На самом же деле все до сих пор случившееся следует рассматривать лишь как «начало серьезной борьбы между греками и арабами». Выступления православных арабов против Греческой Патриархии в Палестине являются «лишь частицей гораздо более широкой волны общего арабского национального движения». Такое соображение подкрепляется тем, что во время последних событий, как в Иерусалиме, так и в Палестине в целом, «православные арабы опирались на мусульман», то есть действовали с ними заодно против греков на национальной основе. Заявляли об этом и «сами мусульмане – открыто, на площадях».

Конечным стремлением арабов, отмечал Г. С. Фонвизин, ссылаясь на его беседу с Халилем Сакакини, видным представителем арабских национал патриотов, являлось не «равноправие арабов с греками в делах Патриархии, а отстранение их вообще от управления делами