Принц и квакерша - Виктория Холт

которого можно посидеть, посмеяться и поиграть вместе… Уж лучше им быть счастливыми, чем мерзнуть, горевать и вечно стоять на коленях, моля Бога не давать им слишком много радости, потому как это грех. Если сытость и счастье — это грех… что ж, тогда я обеими руками за грех.

— Ты намеренно искажаешь мои слова, Джейн.

— Ладно тебе, давай о чем-нибудь интересном. Ты что, опять? — Ханна кивнула. — Так я и знала. Ну, тебе ведь это нравится, верно? Ты только береги себя. Выглядишь ты бледновато. Впрочем, оно часто так бывает. Как по мне, так всё устроилось просто чудесно. Ханна, дай-ка я еще разок взгляну на картину.

Джейн встала перед портретом и воззрилась на него с благоговением.

— Красота-то какая, Ханна. О, истинная красота! И этот мистер Рейнольдс… он и впрямь важный человек. Одна дама в лавке о нем поминала. Сказала, никто не пишет так, как мистер Рейнольдс, и что она всё подбивает мужа заказать ее портрет. — Джейн напустила на себя высокомерный вид и продолжала: — «Любой… решительно каждый, кто хоть что-то из себя представляет, обязан заказать портрет мистеру Рейнольдсу». А я про себя посмеялась и подумала: «Что ж, я знаю кое-кого, кого он уже написал». То был приказ… королевская воля. «Ступай и напиши ту даму…» И ему, ясное дело, пришлось идти.

— Джейн, ты слишком много болтаешь.

— Всегда такой была, разве нет? Я болтала, ты слушала. Ну, не кручинься ты об Исааке Аксфорде. Я бы сказала, это добрые вести. Не станет он вынюхивать след первой жены, когда у него уже есть вторая, верно?

После ухода Джейн Ханна долго сидела, глядя на картину. «Миссис Аксфорд, прекрасная квакерша», кисти Джошуа Рейнольдса.

Больше не миссис Аксфорд.

В воздухе веяло переменами. Исаак более не считал ее своей женой. Визиты принца стали реже. В любой день она могла услышать, что он стал королем Англии.

Было ли это предчувствие — или же гнетущее ощущение беды объяснялось тем, что она снова была тяжела и чувствовала себя хуже, чем обычно в такую пору?

***

Когда Георг в следующий раз навестил ее, он был встревожен ее видом.

— Ты больна, Ханна? — боязливо спросил он.

— Пустяки… право, пустяки, — поспешила она заверить его, ибо не могла видеть его в беспокойстве. — Быть может, в этот раз мне просто чуть тяжелее, чем прежде.

— Я должен послать за Фотергиллом.

— Не нужно. Всё хорошо. Тебе не стоит волноваться.

— Но я буду волноваться, если ты нездорова. И я вижу, что не всё ладно. Не думай, что сможешь обмануть меня, Ханна.

— У меня была Джейн. Принесла новости об Исааке Аксфорде. Он недавно женился на некой мисс Бартлетт.

— Женился?!

— Да, Джейн уверена. Она видела эту даму. Та принесла ему небольшое состояние, так что… быть может, в этом всё и дело… Но он больше не ищет меня, и вот что меня поражает: он либо стал двоеженцем, либо… более не считает себя моим мужем.

Георг молчал. Его снедала тревога. В первые годы их связи всё шло гладко. Но с тех пор как ему исполнилось восемнадцать и он начал осознавать, чего потребует от него корона, принц понял, в какое затруднительное положение поставил и себя, и Ханну.

Одно дело — любовница молодого принца, тайно живущая в доме в Тоттенеме. Это не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Но для короля всё менялось. Конечно, у королей бывали фаворитки — уж его-то предкам в этом не было равных, — но их признавали официально, они жили при дворе; это считалось делом столь же естественным, как и брак. Но разве может король совершать тайные поездки из Сент-Джеймса, Кенсингтона или Кью в Тоттенем и надеяться, что его не разоблачат? Разумеется, нет.

Как и Ханна, он чувствовал: в воздухе пахнет переменами.

И всё же он не мог вообразить Ханну при дворе — живущей так, как графиня Ярмут или мисс Чадли…

К тому же от него потребуют женитьбы. Первейший долг монарха — обеспечить страну наследниками. Ему удалось избежать союза с принцессами Брауншвейг-Вольфенбюттельскими и Саксен-Готскими… но долго ли он сможет противиться? Брак неизбежен, и тогда ему придется смириться и решить, что делать с Ханной.

Но что он мог? Посоветоваться с Бьютом или матерью? Он заранее знал ответ. Ханну перевезут ко двору, ей наверняка подыщут место в штате принцессы-матери, о детях позаботятся надежные люди; а сам он женится на той, кого они выберут, и будет исполнять долг перед королевой и отечеством. Оставался лишь один выход — расстаться с Ханной. Но на это, как он яростно твердил себе, он не пойдет никогда.

Однако что-то должно было произойти, и с каждым днем это становилось всё очевиднее.

— Хорошо, что Аксфорд женился на этой женщине, — медленно проговорил он. — Теперь он не станет тебя искать.

Она кивнула. Они прошли в детскую и поиграли с детьми, но Георг остро чувствовал её меланхолию и беспокоился о её здоровье.

— Ты не должна ничего от меня скрывать, — мягко сказал он. — Тебя что-то гложет. Скажи что.

— Пустяки. Тебе и без того есть о чем заботиться. Расскажи лучше, как печется о тебе твой милый лорд Бьют. Мне радостно слышать, что у тебя есть такой верный друг. И о твоей дорогой матери, что так нежно тебя любит.

Он заговорил о мистере Питте, о его амбициях и о том, как успешно идут дела за морем, но добавил, что Питт — человек заносчивый и за ним нужен глаз да глаз. Лорд Бьют пророчил, что, когда Георг взойдет на трон, он станет правителем великой, растущей империи.

— Я намерен стать великим королем, Ханна. Я хочу быть добрым королем.

— Ты им станешь, Георг, ибо ты человек добрый.

— Но сейчас мне неспокойно за тебя. Тебя что-то тяготит. Прошу, скажи. Тебе снова снятся сны?

— О, я вижу сны, Георг. Я просыпаюсь по ночам и дрожу от страха. Прошлой ночью мне снилось, что я стою перед Божьим судом с грузом своих прегрешений. Они были тяжелы. Они тянули меня вниз, и я знала, что мне нет места в раю.

— Для меня не будет счастья, если ты его не разделишь, — серьезно ответил он.

Она схватила его руки и поцеловала их; после этого она из последних сил старалась казаться