Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Вот написано. Сначала едем в наш религиозный центр, потом экскурсия по столице, а потом уже в ведомство – оформлять документы.

Встречающая женщина вздохнула:

– Хорошо, сейчас едем в Рогожскую заставу, а потом на оформление документов. Ну а по Москве вы уж и сами погуляете. Русские ведь, язык знаете.

– Лады, – согласился Фрол.

И они пошли через огромный современный зал терминала, который отсвечивал яркой разноцветной рекламой, которая изображалась на огромных телевизионных экранах. В терминале изобиловали многочисленные кафе и ресторанчики, магазинчики и стойки по продаже напитков, цветов и мороженого, а главное, было огромное количество людей, говорящих на русском языке.

И это было поразительно: современная роскошь убранства гигантского зала, идеальная чистота – пол блестел огнями, отражая сменяющую, двигающуюся шумную разноцветную рекламу, чувствовалось, что во все это были вложены баснословные деньги и везде русская речь. Разве это не чудо?

Когда загружались в микроавтобус, одного посадочного места в общем салоне не хватило, но оказалось свободным место впереди, рядом с водителем и встречающей сотрудницей.

Фрол предложил на это свободное сесть своей жене, но Евдокия засмущалась, и тогда ему самому пришлось туда садиться. Обзор отсюда, конечно, был лучшим, чем из салона, но из-за огромных пробок водитель то резко разгонялся, то резко тормозил, чтобы не врезаться в задний бампер передней машины. Поначалу Фролу было не до панорам города, он, привыкший водить машину сам, инстинктивно, одновременно с водителем нажимал на ножной тормоз. А так как под его ногой педали не было, он топал ногой по полу, чем забавлял водителя микроавтобуса.

– У вас там, в Бразилии, таких пробок, наверное, нет? – спросил водитель.

– Как нет? Сан-Паулу тоже большой город и машин много. И ездят там тоже по-разному, – сказал старовер.

– Тоже лихачат?

– Лихачат, лихачат, – повторил Фрол слово, которое слышал в первый раз. – Есть и такие, но в основном никто никуда особо не спешит. Расслабуха, – улыбнулся старовер. Ему было приятно говорить по-русски с незнакомым ему человеком. – А у вас тут как?

– Да как, вот так всегда! Даже ночью! Это же Шереметьево! – сказал водитель.

Микроавтобус медленно вполз на Ленинградское шоссе. Движение стало поживее, но машин становилось не меньше – просто полос для движения транспорта стало больше.

Старовер топать ногой перестал, потому что движение сделалось ровнее, и стал смотреть на строения, которые были возведены вдоль автомобильной трассы. Он понимал, что высотные многоэтажные дома являются жилыми, а огромные, вытянутые вдоль трассы стеклянные здания с яркой рекламой – это не что иное, как торговые центры, автосалоны, крупные магазины. Этого добра, и многоэтажек, и торговых центров, хватало и в Сан-Паулу. Но многоэтажки в центральной части Сан-Паулу были уже старыми серыми и смотрелись невзрачными коробками. Не то что здесь!

– Вот это Москва! – с легким восхищением произнес Фрол.

– Это пока не Москва – это город Химки, – сказала сопровождающая.

– Химки? Нет, не слышал. А до Москвы далеко? – спросил старовер.

– Нет, МКАД переедем – и будет Москва, – улыбнулась женщина.

– А МКАД?..

– МКАД – это автомагистраль, которая опоясывает Москву. Сразу поймете, когда увидите: там по пять полос в каждую сторону.

Когда переезжали по мосту через МКАД, глядя на огромное количество машин, едущих в одну и другую стороны, Фрол спросил:

– У вас здесь столько машин, столько народу, зачем мы, староверы, вам нужны?

– Страна большая, здесь народу много, а на Дальнем Востоке людей не хватает. А места там красивые: море Японское, горы, тайга, земли плодородные, а работать на них некому, – сказала сопровождающая. – Вот наш Президент и провел встречу с Предстоятелем Русской православной старообрядческой церкви митрополитом Корнилием. После встречи и было создано наше Агентство по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке.

– Вон оно как! – удивился старовер, что их веру признал сам Президент России. Иначе зачем ему было встречаться с митрополитом Корнилием?

– Да, все серьезно. И финансовая помощь, и землю бесплатно выделяют, – сказала сопровождающая.

А сколько землицы-то выделяется бесплатно? – заинтересовался старовер.

– На Дальнем Востоке от трехсот до шестисот гектаров, в зависимости от места, от плодородия земли, на семью.

– Не густо, но на первых порах хватит, а там, глядишь, можно и арендовать, и прикупить чуток, – стал размышлять Фрол. – А в верховьях Большой реки тоже так? – задал неожиданный для сопровождающей вопрос старовер.

– Не знаю. Мы занимаемся только Дальним Востоком. А на Большой реке, видимо, такой программы нет, – сказала недовольным голосом женщина.

Еще на подъезде к Рогожской заставе староверы увидели величественную церковь-колокольню Воскресения Христова. Восьмидесятиметровая колокольня была лишь на метр ниже колокольни Ивана Великого в Кремле. Но это было не важно для бразильских староверов: какая колокольня выше или ниже на метр. Главное, что церковь-колокольня Воскресения Христова Старообрядческой церкви была целой, отреставрированной и притягивала к себе взор издалека своей красотой и возвышенностью. И это славное видение вызвало у ехавших в микроавтобусе староверов праведную радость, они начали осенять себя двумя перстами, негромко приговаривая молитву Всевышнему. А уж когда микроавтобус остановился у самой Рогожской заставы, вышедшие староверы увидели обихоженную с любовью территорию староверческой слободы, отреставрированные белые ворота, Покровский собор, храм Рождества Христова, резиденцию митрополита, старое кладбище, где были похоронены казачий генерал Платов, промышленники Морозов и Рябушинский – известные всей России старообрядцы, Иордань. Пруд со святой родниковой водой – Иордань, в котором было запрещено и купаться, и стирать, не говоря уже о сливе в него нечистот, большевиками был в свое время варварски засыпан, под предлогом борьбы с малярией, мусорными отходами, утрамбован, и на нем сделали спортивное поле. Но природа брала свое, праведный родник подточил изнутри это неугодное в этом месте поле, оно пошло трещинами, образовались ямы-провалы. А когда вся территория Рогожской слободы была возвращена староверам, они вычистили святую Иордань, и пруд опять стал радовать верующих и просто любопытных посетителей своей чистотой и благообразием.

Прямо в церкви-колокольне Воскресения Христова, в которой обе старообрядческие семьи из далекой Бразилии истово помолились, располагался и музей со старинными книгами, писанными еще вручную много веков назад и украшенными золотой вязью, и древние иконы, одна из которых была написана иконописцем Андреем Рублевым…

Бразильские староверы молились – и последние сомнения о том, нужно ли возвращаться на Родину, в Россию, улетали прочь.

А потом их повезли на оформление документов и подписание договоров, но Фрол наотрез отказался ехать на Дальний Восток.

– Мои деды с Большой реки, и я хочу туды поехать, – сказал спокойно, но твердо старовер.

– Но тогда занимайтесь этим сами, за свой счет, – обиделась чиновница.