Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

на глазах слезинки. Когда Массинисса вновь бросил взгляд на побережье, массесилы стояли, подняв вверх кулаки, на которых поблескивали их серебряные «испанские» кольца.

– Смешанные чувства, – признался царевич подошедшему к нему Оксинте. – С одной стороны, радуюсь за них, представляя, как эти парни вернутся домой после многолетней разлуки, с другой – печалюсь, что мы, пережив с ними многое, расстаемся, а с третьей – завидую им, что у них все понятно и предсказуемо. А вот что ждет меня, неизвестно.

– Я думаю, мы будем бороться за твой трон! – заявил друг. – В крайнем случае можно будет вернуться в Карфаген – там тебя поддержат Шеро и наемники.

– Ты думаешь, после всего случившегося сенат позволит мне возвратиться в Столицу мира как ни в чем не бывало? Они же понимают, что я больше не испытываю к сенаторам теплых чувств, и если вернусь, то все им припомню. Зачем я им там?

– Тебе придется сдержать свой гнев, хитростью заслужить доверие сената и стать пуническим полководцем. Повоюем немного за них, а потом возьмем своих воинов, наберем наемников и пойдем на Цирту!

– Оксинта, я не хочу этого делать с массилами, которые сейчас со мной, а ты предлагаешь совершить это с чужеземцами? Как воспримут меня в Массилии люди, если я буду возвращать свой трон с помощью пунийцев и наемников?

Оксинта заглянул ему в глаза.

– Царевич, у тебя отняли трон хитростью, против тебя действуют подло, а ты все стремишься сделать по-хорошему, проявляешь благородство! Так ты можешь остаться без короны!

– А зачем мне эта корона, если она будет измазана в крови моего народа?

Оба замолчали.

– Ладно, будет еще время поспорить. А сейчас пора дать сигнал приставать к берегу: до Иольских пещер осталось всего полдня пути, – сказал Массинисса. – Нам необходимо кое-что предпринять…

Когда корабли с массилами пристали к берегу, Массинисса велел армии выгружаться, оставив на судах небольшую охрану. Воинов построили. Все недоуменно поглядывали на царевича и недовольно бурчали: мол, и так столько задерживались, теперь вновь какие-то ненужные остановки.

– Воины мои, я знаю, что мыслями вы уже дома, в кругу родных, но я прошу вас еще раз взять в руки оружие. Нам предстоит схватка.

Массилы стали возмущаться:

– Хватит! Навоевались!

– Домой пора!

– Царевич! Прекращай воду мутить! То нас пунийцы в Испании держали, теперь ты – в двух шагах от родного края!

– Не пойдем! Мы свое дело сделали!

– Массесилы уже дома, а мы что, хуже их?

Оксинта встревоженно поглядел на Массиниссу и кивнул ближней десятке. Те, положив ладони на рукояти мечей, придвинулись ближе к царевичу. Однако остальные из сотни охраны царевича присоединились к взбунтовавшемуся войску.

Массинисса выждал, пока крики воинов немного поутихнут, и продолжил:

– Понимаю ваши чувства. Но если я послушаю вас и мы продолжим свой путь в Иол на кораблях, спустя полдня на нас нападут местные пираты. Я это знаю точно. У пиратов боевые быстроходные биремы с таранами и воины, которые умеют биться в морских сражениях. У нас – медленные и неуклюжие торговые корабли и лучшие в мире всадники, бесполезные на море. Кто, по-вашему, победит?

Зловещая тишина повисла над рядами воинов.

– А ты откуда это знаешь, царевич?

– Вдруг не нападут? – послышались редкие недоверчивые крики.

– Мне об этом сказали люди, которым заплатили, чтобы мы вообще не выбрались из Испании. И я им верю. Там, – показал Массинисса в сторону Иольских пещер, – нас уже ждут люди, которым тоже дали деньги за то, чтобы мы не добрались до Иола. А еще им известно, сколько добра вы везете домой, и пираты не упустят возможность отобрать у вас вашу военную добычу!

– Что-о-о?! – хором взревели сотни глоток воинов. Вверх взметнулись сотни мечей, вытащенных из ножен. – Веди нас, царевич! Уничтожим всех пиратов! Не видать им нашего золота и серебра!

Массинисса посмотрел на встревоженного Оксинту, хитро подмигнул ему и тихонько сказал:

– Как видишь, жадность иногда помогает лучше, чем чувство долга.

Затем он громко обратился к войску:

– Что ж, идем к пещерам, мои воины! Разведка – вперед! Будьте осторожны и внимательны: пираты хоть и не ожидают нападения с суши, но могут выставить дозорных.

– Обижаешь, царевич! Мы наше ремесло еще не забыли, – проговорил командир разведчиков и отдал приказы своим людям.

Войско без команд и понуканий выстроилось в походный порядок, выставило дозорных по краям и двинулось следом за умчавшейся вперед разведкой. Массинисса улыбнулся, довольный тем, что расслабившаяся за время вынужденного безделья армия так быстро обрела боеготовность. А затем он пожалел, что не слышит больше зычного голоса полководца Залельсана, отдававшего приказания с такими веселыми ругательствами, что воины только смеялись, но выполняли все быстро и безукоризненно.

Ближе к вечеру прибыла разведка и доложила:

– Царевич, дозорных сняли. В бухте костры и совсем немного пиратов. Кораблей нет – видно, они в море, ждут нас там.

– Ясно. Нужно действовать быстро и тихо. И главное – сохранить на берегу все как было.

Отобрав самых ловких и опытных воинов, Массинисса подкрался с ними к входам в пещеры. Пираты выбрали очень удобное место, которое было не очень заметно с моря, зато за каменистой грядой скрывалась удобная бухта, на берег которой, судя по следам на песке, они вытаскивали свои небольшие корабли. На берегу бухты горело несколько костров, возле которых сидели пираты. Кто-то из них что-то варил на огне, другие играли в разные игры.

Нумидийцы подкрались ближе и практически одновременно сделали залп дротиками. Это было у них отработано еще со времени войны в Испании, когда они внезапно нападали на врага. Раздались крики боли и хрипы. Мгновенье – и все стихло. На каждого из сидевших у костров пришлось по три-четыре дротика, так что выживших не было.

Подойдя ближе к убитым, Массинисса с сожалением сказал:

– У них вся одежда в крови. Переодеться в их одеяния не получится.

– Уже начинает холодать, можно будет надеть свои плащи и накрыть головы капюшонами. Не думаю, что экипажи пиратских кораблей, которые, не дождавшись нас, будут возвращаться с моря, что-то заподозрят, – предложил Оксинта.

– Точно! Так и сделаем! – кивнул царевич.

– Корабли возвращаются! – крикнул кто-то из дозорных.

– Тела убрать! Сколько их было? – поинтересовался Массинисса.

– Пятнадцать человек! – ответили ему.

– Пятнадцати воинам надеть плащи и сесть возле костров. Остальным приготовить дротики и спрятаться!

Когда зашедшие в бухту корабли стали приставать к берегу, зарываясь острыми таранами в песок, выпрыгивающие из них пираты ругались на самых разных наречиях: на нумидийском и пуническом языках, слышались греческие словечки и даже финикийская ругань. Пара кораблей осталась в заливе,